Военный хоррор — запретный жанр

‍Как рэп может рефлексировать опыт войны? Это вопрос, о котором я думаю с начала военных действий. Рэп, который не замечает войну, перестал для меня существовать. 

Военный хоррор — запретный жанр

Предупреждение:

Жуткие фото и видео, которые мы видим каждый день в Сети, уже не вызывают шок. Мы быстро потеряли эмоциональную чуткость. Но искусство все еще может вернуть нас к жизни и заставить почувствовать боль — а значит почувствовать себя человеком. Этот пост о таком искусстве. Оно может вас шокировать, возмутить и вызвать ненависть. Не читайте, если не можете себя контролировать. Комментарии на языке ненависти будут удаляться.  

Несмотря на то, что хоррор в литературе и кино сформировался под влиянием войны, идею совмещения жанровой оболочки ужаса и военной тематики не назовешь популярной. Совмещение такого рода приводит к поломке жанра, суть которого — в развлечении посредством страха. «Смешить, пугать и вызывать слезы сострадания» — так формулировал задачи развлекательного кино Спилберг, не случайно отделяя сострадание от страха. Было бы сложно получать эстетическое удовольствие от ужаса, выведенного за рамки условностей жанра, от ужаса, который воспринимается в качестве реальных страданий. 

Можно сделать хоррор про изощренные пытки сумасшедшего маньяка («Пила»), но хоррор про жертв Йозефа Менгеле сделать нельзя. Страдание конкретного человека разрушает саму концепцию эстетики ужасного, обнажая ее несостоятельность перед лицом реального ужаса. Это обстоятельство делает хоррор жанром безнадежно буржуазным, это искусство мирного времени, созданное для сытых людей в поисках острых ощущений. Людям на войне не нужны хорроры, потому что хоррор — это их повседневность. 

Удивительную поломку хоррора в Донецке. Там живет исполнительница, читающая рэп под именем MC Val. В жизни это обычная девушка — светлые волосы, красивое славянское лицо с правильными чертами, спокойная речь. Вы могли бы встретить ее в магазине или во дворе с коляской. Но в треках MC Val предстает совершенно иначе — искаженным от ненависти голосом она читает жуткий рэп, возводя композиции из человеческой плоти. Такие тексты и исполнение характерны для хорроркора — поджанра, берущего начало в подражании фильмам ужасов. 

MC Val работала в жанре с конца 2000-х — ее треки ничем не отличались от обычного европейского хорроркора, с представителями которого она писала совместки. Все изменилось с началом войны на Донбассе в 2014-м — MC Val стала записывать треки о происходящем вокруг нее. При этом она не отошла от жанровых клише хорроркора — все тем же голосом загнанного в угол зверя и с ужасающим гипернатурализмом донецкая девушка читает об Изваринском котле, мертвых детях и ненависти к «карателям»: «укры любят умирать на курортах Донбасса». 

Эти треки производят двойной эффект — помимо непосредственных кошмаров войны они ужасают диким несовпадением между развлекательной оболочкой жанрового рэпа и его запредельно онтологическим содержанием. С помощью жанровых клише воспроизводится не абстрактный, условный и мистический, а абсолютно реальный ужас политически окрашенного и исторически ощутимого насилия. И потому от подобного рода ужаса нельзя развлечься. Это ужас, обнаживший свой реальный источник и от того нестерпимый. 

Игровой надрыв, с которым читают исполнители хорроркора, не получается воспринимать в качестве такового в треках MC Val про Донбасс. Ее искаженный голос с одной стороны все еще остается данью жанру, но с другой выражает ужас от непосредственного столкновения со смертью и перестает быть символом. Это необработанное, неприкрытое жанром искусство, оголенный провод ужаса, нарушение всех правил. 

Ужас войны стал повседневностью, а язык ненависти — языком бытового общения. Жизнь под ежедневными обстрелами приводит к эмоциональной контузии — и вот уже символический язык ужаса становится нормальным способом объяснения повседневности. 

Молодая девушка, чье красивое лицо разбивает гримаса ненависти — вот настоящее лицо войны. Войны, которая не просто убивает, но расчеловечивает.