Ночью, конечно, полегче будет. И света меньше, и есть где укрыться. Да и спать ему хочется, бдительность теряет. А кому не хочется? Он хоть и немец, но тоже человек. В лучшем случае пару часов поспит. Днём оно понятно, чуть голову высунул – и всё. Стрельнёт, и мозги в разные стороны. А ночью – дело другое. Ночь для стрельбы не шибко подходит. Но ночь она ещё когда будет! Дожить бы до неё, до ночи-то…
А с другой стороны, он тоже, наверное, сидит и думает, как бы я его не подстрелил. Откуда он вообще тут взялся? Я так понимаю, что артобстрелом и его, и наших накрыло. Он, скорее всего, из разведроты был, вот они и оказались возле наших позиций. Только снаряд он же дурак. Ни своих ни чужих не различает. Вот так и сидим по разные стороны, кто первый высунется, тот и пропал. Дела…
А Юрку жалко, конечно. Где он теперь, Юрка-то? Лежит, милый, навзничь. И повоевать толком не успел. Жалко, молодой парень был. Война...
Ну вот и ночь. Тихая, спокойная. Теперь уж не достанет, гнида фашистская. До рассвета дотянем, а там, может, и каюк ему настанет. Вдруг ранен. А рассветы красивые стали. Или просто я раньше не замечал? В деревне-то, бывало, встанешь ни свет ни заря, в свинарник зайдёшь, потом закрутишься, в правление сходишь, туда-сюда. И рассвета толком не видел. Только пацаном когда, да и то не понимал. Красивый рассвет...
Пить охота, сил нет. Надо ползти за водой. Всё равно помирать. Уж лучше от пули фрица, чем от жажды. Без воды оно никуда, знакомо дело. Слава богу, лужа ко мне ближе. Воистину, Бог православных любит. Хоть краем котелка черпану, до вечера хватит. А там он поползёт. Всяко не железный. Авось и подставится.
Что это он? Головой тронулся? Простынь на палке. Сдаётся, что ли?
– Хенде хох! Гитлер капут! Руки вверх, выходи сдаваться!
– Найн, найн! Фото. Муттер. Фото, камараде!
Палку мне кинул. Вот идиот. А на палке что? Фотография какой-то бабы. Муттер? И какой я ему камараде? Друг, что ли, значит? Да таких друзей! Что за женщина на карточке? Может, мать его? Точно, мать. В годах баба. Красивая. Свихнулся, что ли? И ведь не прячется обратно, зараза! Дружить, что ли, предлагает? А что если я ему фотографию Вальки кину? Тоже на палку нацеплю. Вот, лови!!!
Ишь, вертит карточку, стерва! Разглядывает! Гы-гы. Что? Фрау? Жена, значит? Найн. Не жена пока. Вот вас, гадов, прогоним, тогда и женюсь. А что? Она баба видная. Что говоришь? Вассер? Пить хочешь? Я тоже хочу! Пошли, камарад?
Не отпускает автомат, боится. Не доверяет, значит. Но сам улыбается. Лицо доброе. Да и ровесники по виду. Политрук говорил, что большинство немецких солдат из рабочего класса. Стало быть, не с руки она ему, война-то. Против своей воли вроде как пошёл. Нихт шизн, натурально.
***
– Да не умею я! Сам играй! Забери ты эту свою гармошку! Дуешь, дуешь и не выходит ни хрена. Я лучше так спою.
Ой, то не вечер, то не ве-е-е-е-чер, мне-е-е малым мало спалось. Нравится? То-то и оно. Это тебе не майн либер Августин твой. Да шучу, шучу, не обижайся. А водка у вас ничего. Мягкая такая. Шнапс? А по-нашему водка.
Махорки хочешь? Сигареттен? Россия нихт сигареттен. Вот махорка в самый раз. Смешно ему. Смейся, смейся. Да ты попробуй сначала, враз свои сигареттен забудешь. Да не так. Давай скручу. Вот. На, кури. Ха-ха-ха-а, закашлялся он. Проняло? Тяни, милок, тяни.
Слушай, когда ж это всё закончится, а? И зачем вы сюда пришли? Ну, договорились бы там, ваш Гитлер с нашим товарищем Сталиным. Вот сейчас бы написал твой Гитлер товарищу Сталину. Извини, мол. Ну, бес попутал. Войска отзываю. Товарищ Сталин он добрый, он бы его простил. И зажили бы все как перед войной.
Что капут? Москау капут? Да это Берлину твоему капут! Месяц-другой пройдёт – и войне конец. Товарищ Молотов так сказал. А он врать не будет. Вы, значит, вероломно, без объявления войны напали, а мы вам сдаваться должны? На вот тебе! Видел? Выкуси! Враз охоту отобьём!
Да ладно, не обижайся, это я спьяну... Давай лучше спать. Держи плащ-палатку, чтоб не на земле, в своей тонкой шинели. Ага. Спи давай...
***
– Сколько у нас ещё тушёнки? Найн? Скоро кирзу будем жрать. Сходи, поищи. Ага, в окопах. Там много осталось. Нам как раз перед вашим залпом провизии на два дня привезли.
Ушёл. А ведь убьёт он меня. Как еда закончится, так сразу и убьёт. Ходит, улыбается. Так я ему и поверил. Надо бы на изготовке быть. Я и так третью ночь по часу сплю, всё думаю, что он меня прирежет. Уж лучше бы сидели в разных окопах. Ой, не к добру он ушёл, не к добру. С ума можно сойти. Надо его в расход пускать. Но как-то не по-человечески это, вроде вместе ели-пили. Ну тут уж кто кого. Война…
Идёт. Что это у него в руке? Граната! Размахнулся, гад! Эх, конец мне! На!!! На, получи, фашист проклятый! Уф, успел. Николай Угодник уберёг. Как есть, успел.
Лежит, сволочь. Гранату в меня метнуть хотел, гнида. Но ничего, мы тоже не пальцем деланные. Надо бы подойти, посмотреть. А вдруг рванёт? Досчитаю до пятидесяти. Нет, лучше до ста. А верно я смекнул, что он меня убить хотел. Я ему и тушёнку, и плащ-палатку, и махорку, как родному, а он… Фашист он и есть фашист.
Сто один, сто два… Всё. Пойду гляну на него. Ишь, разметался. А чего ж ты, морда немецкая, убить меня хотел? Не вышло. И откуда он гранату-то взял? Посмотрим, что за граната в руке. Так вот.
Господи... Господи...
Галеты. Пачка галет. Он же просто рукой махнул. Показывал. Хвастался. Радостью со мной поделиться хотел. Кто ж так делает? На войне. Кто так руками машет? Галеты. Нашёл. Он нам еду нёс. А я его...
Ну ты чего, родной? Может, ты дышишь ещё? Вставай. Ты ж мне как брат был, а? Я ведь подумал. Ой, Господи. Я подумал-то чего!!! Ты же со мной на одной плащ-палатке спал. Господи, что ж я сделал?! Дыши, а? Дыши, родненький!
Помнишь, как на гармошке меня учил играть? Ах майн либер Августин, Августин. Скажи! Ну не молчи, не молчи! Ну, скажи! Я научусь, я обязательно научусь играть. У меня получалось вроде. Ты только скажи, хоть рукой пошевели. Я сейчас, погоди, сейчас воды тебе принесу. Погоди, слышишь? Я мигом управлюсь.
***
Донесу, донесу. Уж километров пять прошли. Скоро к нашим частям выйдем – и в лазарет. Я своим скажу, что ты хороший человек. Что за нас, за коммунизм. Дойдём, не боись. Никак нельзя не дойти. А там и войне конец. Я тебя в деревню свою отвезу, с Валькой познакомлю. Водки выпьем на первомай. Ты на гармошке начнёшь играть, а мы с мужиками петь будем. Весело…
А может, и женишься там. А что? У нас баб много, все видные. Давай присядем, покурим. Ты молчи, молчи. Я знаю, ты махорку не любишь. Помнишь, как кашлял тогда? Ха-ха, ох и уморил ты меня. А глаза у тебя в небо смотрят. Любишь на небо смотреть? Я тоже люблю. Небо оно такое. И не опишешь, в общем.
Ну, покурили и будет. Давай пойдём, брат. Давай я подлезу, вот так. Ага. Тяжёлый ты стал. Руку дай тебе поправлю. Ничё, ничё. Выдюжим. Не век войне быть.
Дойдём. Никак нельзя не дойти…