Предыдущая часть
Брент и Маша
На моем бейджике написано "ANA". Это все потому, что в HR сказали, что у них слишком много Анастасий, и им хочется разнообразия. Ана, так Ана. Мне не привыкать откликаться на свои-чужие имена. Чего стоит "Настя" большую часть моей жизни.
— Ана или Эна? — спрашивает меня Брент, когда я глотаю уже третий стакан воды.
Жара стоит такая, что я чувствую дорожки пота на моих ногах. По горлу стекает обжигающе-ледяная вода.
— Я не вижу разницы, — пожимаю плечами и заново наполняю стакан, немного переливая через край. — В России я вообще Ася.
Брент из такого типа людей, которого знаешь по имени, но особо не обращаешь на него внимания. Отсутствия его незаметно, а присутствие ни к чему не принуждает.
Я замечаю его лишь тогда, когда он начинает флиртовать с Машей.
— О, так вы уже ладони сравниваете? Скоро ждать счастливого объявления?
Он поправляет ей вечно выбивающуюся прядь волос, берет перерывы в одно время с ней, шутит и задирает.
Маша ничего не замечает до тех пор, пока Кендалл, заправская сплетница, не подходит к ней и не спрашивает напрямую:
— Тебе нравится Брент?
К этому моменту только ленивый не подошел и не спросил у меня про природу их отношений. Главное американское хобби, открытое мной здесь — сплетни. В какой бы компании я ни оказалась, первое, что я слышу — обсуждение отсутствующего человека. Чаще это даже не негатив, а неуемное любопытство, которое не выливается больше ни во что. Они не умеют строить хитроумных планов, не шантажируют кого-то секретами. Им просто нужно знать, и я незаметно для себя вовлекаюсь в эту игру, сперва с неохотой, но находя в ней какое-то извращенное удовольствие.
Маша теряется и не знает, что сказать.
— Ась, я правда ему нравлюсь?
Я закатываю глаза.
— Нет, Маш, это он так дружить с тобой хочет, что постоянно волосы твои трогает.
Мы собираемся на ночные катания: парк открыт только для работников, и до полуночи мы можем кататься на нескольких горках. В темноте и без того страшные горки кажутся еще страшнее, ты летишь в бездну, под тобой — неверные очертания деревьев и пустота. Падаешь, взмываешь, переворачиваешься — а после остается лишь восторг и ощущение, что ты обманула смерть, и ты захлебываешься воздухом, кричишь и легко смеешься.
Маша просит сделать ей пучок; две прядки около лба она вытаскивает и оставляет болтаться.
— Для Брента стараешься?
— Что? Нет! Просто без них я кажусь лысой, — она поворачивается ко мне и возмущенно пыхтит.
— По-моему, тебе просто хочется над ним поиздеваться. Или спровоцировать. Как ты к нему относишься?
— Я не хочу ни над кем издеваться! Это не для него, это для меня! — она переводит дух и задумывается. — Он милый, но я не влюблена в него. Он красивый и смешной, но... Ась, я не знаю.
Прядки она не заправляет.
— А что ты сделаешь, когда он предложит тебе встречаться? Потому что к этому все и идет, если ты еще не заметила. Остался почти месяц, так что я не думаю, что он захочет терять еще больше времени.
Она молчит достаточно долго, я уже успеваю одеться и сесть на стул, чтобы она меня причесала.
— Я не знаю. Я не хочу встречаться, если ничего такого не чувствую, слишком мало времени прошло, я не могу понять.
— А что тебе мешает попробовать? Как я успела заметить, он хороший парень, очень традиционный, но... тебе это даже хорошо.
— Что значит — традиционный?
— Просто. Не знаю, как объяснить, вот... Ну, в Россию он точно не переедет, очень привязан к семье.
В парке я тихонько отползаю в сторону от Маши с прилепившимся к ней Брентом. Он обнимает ее за плечи, говорит ей что-то на ухо, смеется и не может перестать убирать свободную прядку за ухо.
— И что, они все еще не встречаются? — любопытствует Кендалл. — Такие брачные игры тут устроили.
— И не говори, — смеюсь я. — Чувствую себя третьей лишней. Может, хоть так до Маши дойдет, что она ему нравится.
Следующая часть
