Современный правопорядок – в условиях экономической войны против России – снова становится биполярным, только на этот раз делится на «Запад» и «не-Запад». Уже в этом разделении мироустройства присутствует признак цивилизационных отличий.
Существование двухполярного мироустройства уже имело место в истории ХХ века (1917-1991), и хотя оно объяснялось идеологическими причинами, но глубинной его сутью и тогда оставалось различие в цивилизационных ценностях. Последствием такого положения стало наличие в общей глобальной международно-правовой системе двух разнородных международно-правовых блоков: международное право Запада, которое интерпретировалось в нашей стране как современное международное право «эпохи перехода от капитализма к социализму», и блок «принципиально новых международно-правовых форм сотрудничества социалистических государств».
Таким образом, уже тогда международно-правовая система соединяла в себе две нормативные части (специализированные подсистемы), обслуживавшие, соответственно, отношения внутри двух групп государств. Принцип мирного сосуществования, в свою очередь, юридически обеспечивал взаимодействие между этими двумя группами государств, и международное право оставалось более-менее цельным явлением.
Международно-правовая система как целое состояла из норм общего международного права и норм, обслуживавших каждую из двух частей двухполярного правопорядка. Такую картину можно обозначить как своего рода «фрагментацию» международного права на макроуровне системы. Имеется в виду, что расслоение, раздробление договорных международно-правовых режимов – то есть, собственно, сама «фрагментация» международного права – имела место и на других уровнях. В договоры и в вытекающие из них международно-правовые режимы заложены не только государственные интересы, но и цивилизационные ценности соответствующих государств.
В российской международно-правовой науке, думается, недостаточно представлен взгляд на международно-правовую систему с точки зрения «цивилизационного подхода» – учета цивилизационного родства групп государств, которые принято называть «локальными цивилизациями». Многие из них опираются на международно-правовые режимы интеграционных объединений и межинтеграционных партнерств, на международные договоры в разных их сочетаниях – с соответствующими международно-правовыми коллизиями. «Локальные цивилизации» в определенном смысле становятся субъектами международных правоотношений, наряду с государствами и международными организациями, или «за спинами» государств и международных организаций – как «локальные наднациональные системы».
Важнейшее значение при этом имеет международное правосознание, воплощенное в позиции соответствующих групп государств и в их международных отношениях. Оно – составляющая международно-правовой системы; определяющий элемент международного правопорядка.
Н.Я. Данилевский, один из основоположников «цивилизационного подхода» к обществу и народам, выделил несколько «культурно-исторических типов» групп государств. В основу своей классификации он брал особенности национального самосознания, характера, менталитета, истории и культуры.
В предлагаемых российскими и зарубежными учеными классификациях чаще всего фигурируют, например (зачастую под разными формулировками), китайская, индийская, европейская, исламская, православная, еврейская цивилизации; упоминаются также иранская, японская, дальневосточная, североамериканская, латиноамериканская, африканская цивилизации. Что касается России, то ее, отмечая своеобразие и самобытность народа, разные авторы относят либо к православной, либо к восточнославянской, либо к евразийской цивилизации, либо к «цивилизации с разорванной идентичностью»; характерен взгляд на Россию как на «евразийское государство-цивилизацию».
Всего в современных международных отношениях задействовано около десятка, плюс-минус, цивилизаций, и мы должны видеть их в составе международно-правовой системы и международного правопорядка.
Как известно, ГА ООН приняла в свое время резолюцию «Глобальная повестка дня для диалога между цивилизациями», содержащую Программу действий. Вместе с тем, очевидно, что настоящее и будущее современных государств предстает не как «диалог», а, скорее, как «конфликт цивилизаций», выраженный в современном мире противостоянием двух «полюсов»: «Запада» и «не-Запада».
Если на основе нормативных актов и реальных действий государств и групп государств объединить общие характерные черты, присущие международному правосознанию каждого отдельного цивилизационного пространства, то получится, примерно, следующая картина.
«Запад» как цивилизационное пространство держится на европейских языках и христианской религии. Его определяющие черты (с учетом истории): примат своих ценностей и интересов над ценностями и интересами других государств – именно эти интересы и ценности Запад закрепляет в первую очередь нормами международного права; очевидное стремление сместить в любых переговорах и договорах баланс прав и обязательств (выгод и рисков) в свою пользу – преобладающая часть многосторонних договоров и международных организаций неприкрыто обслуживает интересы, главным образом, западных стран; правопорядок, при котором все прочие страны находятся в подчиненном, зависимом положении – благодаря инструментарию колониализма, экономической и военной экспансии, политики гегемонизма; навязывание своих моделей построения общества (под видом демократии и собственного понимания прав человека); использование двойных стандартов; рациональный эгоизм; линия на десуверенизацию государства; выборочное использование международного права для обеспечения собственных интересов и цивилизационных ценностей.
В цивилизационных пространствах, составляющих «не-Запад», можно увидеть, в частности, такие черты.
Для китайского культурно-исторического типа свойственна конфуцианская религиозно-философская основа (с идеями гармонии и порядка); китайский язык; примат интересов общества над интересами индивида (когда «права человека» уходят на второй план); своеобразное соотношение свободы и необходимости; осознанное признание власти государства; стремление «обезопасить» прежде всего близлежащие территориальные пространства; идеология «собственного пути»; использование концепции «учиться у Запада, чтобы побеждать Запад» и ведение международных отношений «с китайской спецификой». Китай идеологически демонстрирует недоверие к евроцентристскому международному правопорядку; идентифицирует себя как «развивающееся государство». Некоторые элементы китайского варианта «правосознания» имеются и у других «дальневосточных» стран и стран Азиатско-Тихоокенаского региона, поэтому такой вариант вполне можно назвать «восточным типом» правосознания. И в этом смысле «Западу» противостоит «Восток».
Для индуистского правосознания характерны созерцательность; взгляд на мир как единый и универсальный; заметная роль традиционной морали и обычаев; идеология ненасилия и нежелательности войн (при умении вести их), гуманного отношения к недругам; защиты народа и «службы брахманам», восхождения к статусу крупной державы; движения к новому международному экономическому порядку и к глобальной справедливости; развитие «третьего мира»; неприятие гегемонизма и империалиализма, приверженность «пяти принципам мирного сосуществования». На международное правосознание индийского общества/элиты оказывают влияние традиции торговли и ремесленничества, как и везде на Востоке; конфликтный потенциал по линиям «индуизм-ислам»; дихотомия «буддистские ценности – западные ценности». Индия активно поддерживает концепцию и принцип самоопределения; первой в Азии осудила апартеид; поддержала доктрину прав человека, не считая их внутренним делом государств; ищет альтернативу западным международным институциональным структурам (например, глобальной финансовой системе во главе с МВФ).
Для исламской локальной цивилизации характерной особенностью можно признать повышенную роль религии и веры с ее атрибутами, а также непосредственное влияние религиозных норм на все стороны жизни, включая международные отношения («глобализация ислама»). Религия определяет мировоззрение, образ жизни и действий; ислам во многих арабских странах объявлен государственной религией, закреплен в конституциях. Отличительными чертами этой группы стран является общая культура и солидарность в борьбе с противниками этнической и национальной идентификации (с определенными чертами вестернизации элиты); радикализм в мировосприятии с признанием насилия и «священной войны против Зла»; понимание прав человека в приложении к исламским устоям. Западная цивилизация рассматривается как враждебная; христианство и иудаизм – как угроза. Исламскому обществу в более заметной степени присуще сочетание религиозного единомыслия и отсутствие единого организационного религиозного центра: множество богословских школ признаются равноправными. Исламская цивилизация – это сообщество развивающихся стран, один из полюсов бедности в сложившемся миропорядке.
Самостоятельное цивилизационное пространство представляет собой группа латиноамериканских стран. В международном правосознании группы утвердилась идея «своего» - особого – пути латиноамериканских стран. У этих государств сложилась общность исторической судьбы, языковых, культурных, религиозных черт; все они задействованы в интеграционные объединения на континенте; являются развивающимися странами (бывшими колониями, объединенными колониальным правовым наследством); придерживаются многовекторности международных связей. Государства региона выступают за укрепление своей государственности, суверенитета; внимательно относятся к основным принципам международного права, особенно к принципам суверенного равенства государств и невмешательства во внутренние дела; к соблюдению прав человека. На континенте рано возникли международные организации (Организация американских государств – ОАГ и др.). Приверженность идеям «естественного права», прав человека сближает латиноамериканскую цивилизацию с европейскими странами; конституции государств Латинской Америки во многом повторяют конституцию США. С другой стороны, континент живет в постоянном противостоянии с соседом, претендующим на мировую гегемонию (США), и вынужден отстаивать и защищать свои ценности и интересы. Приметами цивилизационной общности данной группы стран является верность национальным обычаям и традициям.
Сегодня в контексте цивилизационного подхода принято выделять и африканскую цивилизацию, которую тоже объединяет общее жесткое колониальное прошлое: от ограбления и христианизации континента Европой до различных форм борьбы за независимость. Цивилизационные особенности Африки состоят из множества противоречий по историческим, языковым, религиозным, экономическим, социальным аспектам, рожденным на стыке традиционной культуры и влияния колонизаторов. В Африке сосредоточено наибольшее количество «наименее развитых стран» мира. Для общественного правосознания народов и международного правосознания правящей элиты в Африке характерны идеи гуманизма, борьбы с расизмом; своеобразного африканского «этноцентризма»; идей возрождения при одновременном заимствовании западных алгоритмов организации общества и международных отношений. Времена СССР оставили след в сознании и менталитете в форме марксизма, идеологии социализма и коммунизма («африканский социализм»). Наличие приверженцев ислама роднит африканскую цивилизацию с исламской. Острыми являются задачи укрепления государственности, суверенитета; защиты границ. Африканские государства объединились в континентальную организацию – Африканский союз и создали в разном составе множество интеграционных объединений.
При этом следует помнить, что развивающиеся страны всех континентов координируют свои международно-правовые позиции в рамках «Группы-77», часто выступают с единой платформой и аргументацией в ЮНКТАД, ВТО, ГА ООН и в других организациях.
Учитывая наличие и возрастающую роль локальных цивилизаций (с их особенностями и спецификой международного правосознания), современный международный правопорядок предстает не только как межгосударственный, но и как межцивилизационный.
Фрагментация государств по цивилизационному признаку требует и потребует с еще большей силой перестройки/трансформации международно-правовой системы. Возрастает необходимость и роль регионального нормотворчества: нужно «обустраивать» новыми (дополнительными) нормами, принципами, институтами каждое локальное цивилизационное пространство, а также отношения между такими пространствами, устраняя пробелы и коллизии.
Цельность международно-правовой системе в условиях ее разделения на «Запад» и «не-Запад» должен (и будет) придавать Устав ООН, в котором установлено, в частности, правовое решение договорных коллизий (ст. 103): при противоречии обязательств по Уставу ООН с обязательствами по любому другому договору, преимущественную силу имеют обязательства по Уставу. Устав ООН остается глобальным международно-правовым актом, нормы которого сохраняют приоритет над всеми прочими нормами международного права.
Кроме того, скрепляющей основой для фрагментированной международно-правовой системы продолжают действовать «принципы jus cogens» и дополнительные к ним «обязательства erga omnes».
России следует вновь провозгласить, поддержать и продвигать принцип мирного сосуществования государств мира как главный принцип современного международного права в условиях биполярного мироустройства (только на этот раз не на прежней идеологической основе, а в контексте цивилизционного подхода.).