Настя: Привет, Оксана! Очень рада наконец поговорить с тобой на такую тему. Мы стали ближе общаться во время коронавируса, а ты еще к тому же приехала с Випассаны. Ты меня сразила своей глубиной и тогда, и сейчас, потому что ты, недолго подумав, сразу выбрала урок, которым хотела бы поделиться. Ты знаешь, к таким выводам, как у тебя, люди порой приходят годами! Рассказывай свою историю от начала и до конца.
Оксана: Я бы начала, наверное, с детства, потому что, как известно, все корни наших проблем идут оттуда, а мои инсайты на Випассане — это только верхушка айсберга, подтверждения прошлому опыту, когда еще кто-то говорит тебе истины, которые ты сам осмыслил. Не скажу, что у меня было какое-то несчастливое детство, но определенные сложности все же были. В достаточно юном возрасте моя семья распалась, и мои родители не были достаточно готовы к тому, чтобы пережить этот развод адекватным образом: сохранить человеческие отношения друг с другом, остаться людьми, не выливать свои обиды на ребенка. Все сложилось просто ужасно: у мамы появился мужчина, папа какое-то время страдал и звонил мне, говоря в трубку, мол вот, ты с другим дядей живешь, по мне не скучаешь, не приезжаешь ко мне, тем самым медленно, но верно вырабатывая у меня чувство вины, как будто это я ответственна за все произошедшее. Это такой ловкий прием, который используют многие люди при манипуляции друг друга, а я была еще ребенком! У ребенка не сформирована еще личность, представление о мире, и очень легко повредить его хрупкую психику, и потом все это отразится на его будущем. Мама в свою очередь тоже не отставала: каждый раз, когда мы садились разговаривать с ней по душам, открывался своеобразный ящик пандоры, откуда я узнавала, что, оказывается, мой отец всю жизнь ей поломал.
Настя: Даже сейчас?
Оксана: Нет, сейчас нет. Сейчас я просто опускаю эту тему всевозможным способом. А тогда я вообще не знала, что все со всем этим делать. Меня тянули в разные стороны как папа, так и мама. А я просто все это впитывала и слушала, жалела их обоих. Им нужно самим было сесть и поговорить, все свои обиды высказать друг другу, а не мне. А представь, что все это продолжалось до тех пор, пока я не уехала в Москву на поступление! Последние классы школы моей мантрой было: хочу быстрее уехать, хочу уехать! Ведь я ощущала себя никому не нужной: мне было плохо как у мамы, так и у отца. И я даже убегала из дома. Такая нехватка принятия и любви очень сильно меня подкосила.
Настя: А как же бабушки?
Оксана: Да, бабушка меня очень сильно поддерживала. Но эта поддержка была тоже субъективная: ведь это мама моего папы.
Настя: А до 12 лет ты вообще видела любовь и гармонию между родителями? Просто мои родители вообще развелись, когда мне было 5. И практически единственным воспоминанием было, что мы переезжаем из одной квартиры в другую.
Оксана: Да. Хоть они и жили отдельно, и были ссоры, но мне все равно отложилось в памяти, что чувства между мамой и папой есть. Сильную роль в том, что их расставание закончилось так печально сыграло то, что у обоих сложные, сильные характеры, и никто подстраиваться под друг друга не хотел.
Настя: Ты все-таки уехала туда, куда так сильно хотела?
Оксана: Я очень сильно и упорно готовилась к экзаменам и хотела поступить только в хороший университет и только в Москву. Никоим образом не оставаться в Барнауле — о пути назад не могло быть и речи!
Настя: А в поступлении тебя поддерживали?
Оксана: Мама мне сказала: ты, конечно, можешь поехать, но только своими силами, никакой финансовой поддержки не будет. К тому моменту у меня очень сильно натянулись отношения с отцом, у него была новая семья, маленький ребенок, денег на все не хватало, и я со своими выпускными, экзаменами и поступлением в Москву была вообще не кстати. Он был очень против моего поступления, даже внушал мне, что у меня ничего не получится. Ему было очень удобно, чтобы я была под боком, помогала ему тогда, когда понадоблюсь. Естественно, они меня любили, но эта любовь была токсичной, не окрыляющей. Однажды на эмоциях я крикнула отцу: “Кого ты выбираешь, меня или ее?!” Имея ввиду нынешнюю жену отца. И он ответил: “Я выбираю ее!” Высадил меня из машины и уехал. Подобных слов и резких выражений в моей адрес было у меня в жизни очень много, как со стороны отца, так и со стороны матери. В итоге мне помогала бабушка, я экономила деньги на обедах и подрабатывала все лето промоутером или на автомойке. Все это воспитало во мне определенный характер, я понимала, что надеяться я должна теперь только на себя. Я могла вообще бы вляпаться в какую-нибудь неблагополучную компанию и пойти по кривой дорожке, но, видимо, у меня сильный ангел-хранитель.
Настя: Ты уехала в Москву, поменялась ли твоя жизнь так, как ты того хотела?
Оксана: Да. Это был жесткий контраст, я ощущала себя птицей, которая выбралась на свободу. Я приходила в домой к себе в общежитие, а там все тебе рады, никто на тебя не орет, не мотает нервы, не срывается. Несмотря на все сложности самостоятельной жизни, я кайфовала от свободы. Хотя первые два курса старые детские комплексы давали о себе знать, меня до сих пор было очень легко задеть, я чувствовала себя очень неуверенно по сравнению с одногруппниками, которых с малых лет натаскивали московские репетиторы. Но упорство и трудолюбие дало свои плоды, и я наверстала упущенное. Ведь я понимала, что варианта вернуться домой — нет. Под конец 3-го курса я получила травму колена, и мне нужна была дорогостоящая операция, наступила опять какая-то черная полоса. Буквально через неделю мне звонит отец, с которым я не общалась три года, чтобы сообщить неприятную новость: умерла бабушка. Он купил мне билет, и мы встретились. Поговорили, проплакались, обнялись и, естественно, простили друг друга. Как это ни печально, но, конечно, самое лучшее лекарство для того, чтобы понять, что ты делаешь со своей жизнью, куда ты идешь, что есть правильно, а что нет — это какое-то потрясение, горе, событие, например, смерть близкого человека. Общее горе очень сближает.
Настя: Она болела? Или это был резкий уход?
Оксана: Резкий. Папа у меня на самом деле очень чувствительный человек, не черствый, и это стало для него огромным потрясением. Он сразу будто состарился лет на 5. О каких тут обидах могла быть речь? Ты отодвигаешь всю свою боль на второй план, когда ты видишь боль другого человека. И я простила его! Мама, конечно, этого принять не могла и до сих пор не принимает. “Как так? Где он был, когда был так тебе нужен? В твоей жизни совсем не участвовал? А ты такая добренькая взяла да простила!”. Она не понимает, что их отношения и мои с ним отношения — это разные вещи. Я считаю, что пока все живы и здоровы, лучше сразу уладить все проблемы, чтобы не переносить их в будущее, на отношения с окружающими. В тот момент я очень четко осознала, что этот груз обиды и боли должен остаться в прошлом. Прошлое — это прошлое, а настоящее — оно сегодня и сейчас, и довольно глупо носить этот мешок боли обид с собой всегда и везде. Этот мешок никогда не сделает тебя счастливым, наполненным, он тебя будет только опустошать, а ты будешь все равно на подкорке переживать и думать об этом, бесконечно размышлять. Какой толк в этих размышлениях? Нужно решать проблему, налаживать отношения, выговориться и простить друг друга, ведь только так можно двигаться дальше и становиться счастливым человеком, способным на любовь. Это искусство прощать людей, особенно прощать самое больное просто необходимо. Не обязательно любить всех своих обидчиков, нужно просто не держать ни на кого зла. Начать нужно, прежде всего, с прощения себя, перестать себя винить в ошибках других людей, проанализировать все проблемы, не закапывать их глубоко в душу, вытащить все это наружу, проработать это, отпустить и двигаться дальше.
Настя: Твоя поездка на Випассану отчасти послужила твоей платформой по зачистке от всех этих обид?
Оксана: Да, я очень давно хотела туда. Понять на уровне головы, что ты всех простил — это одно дело. А когда ты медитируешь по 10 часов в день — совсем другое. Мы сделали практику, которая называется “мета-медитация” на прощение. Ты медитируешь сначала на себя, благодаришь себя за все хорошее, что ты когда-то сделал, потом на близкого человека, потом на того, кто повлиял на ваше духовное развитие, а в конце на обидчика или на врага. То есть сначала ты аккумулируешь всю эту светлую энергию, а потом делитесь ею с образом человека, который вам сделал больно и прощаешь его. Когда ты делаешь такую медитацию в течение недели, прощение приходит, хотя это не простая работа. У тебя появляется такое чувство, будто с тебя уходит тонна лишнего дерьма, тебе даже дышать становится легче. С каждым новым выдохом ты отпускаешь все больше и больше. Когда ты только начинаешь медитировать, ты все равно ощущаешь много боли, слезы накатываются, но в процессе ты понимаешь, что вся эта боль была хорошим уроком для тебя. Хороший опыт тоже учит, конечно, но не так сильно.
Настя: Мне знакомы многие моменты из твоего рассказа. Недавно я тоже проходила тренинг на анализ твоей родовой системы и, если мне не изменяет память, этапы общения с родителями делятся примерно на следующие категории: симбиоз, бунт, принятие и благодарность. На каком ты сейчас этапе?
Оксана: Я на этапе “спасибо”. Раньше я часто задавала себе вопрос: почему? Почему это все происходит именно со мной? Винила себя и родителей, считала, что жизнь несправедлива, но сейчас я понимаю, что я сегодня я сижу на этом самом месте только благодаря тому, что произошло со мной ранее. Мне нравится мое настоящее, мой сегодняшний день. Я понимаю, что я на своем пути, иду своей дорогой и дальше все будет только лучше. Это осознание меня очень сильно окрыляет и вдохновляет! Спасибо моим родителям за то, что сделали меня такой, какая я есть. Я смогу поделиться с кем-то своей историей, как с тобой и с читателями делюсь прямо сейчас, и надеюсь, это кому-то поможет в жизни. Я бы хотела закончить свой рассказ притчей, которую я услышала в одном из своих путешествий.
"Два монаха дзэн переходили вброд бурную речку. Недалеко от них стояла очень красивая юная девушка, которая тоже хотела переправиться через реку, но боялась. Она попросила монахов помочь ей. Один из них молча взял её на плечи и перенёс на другой берег. Второй монах был в бешенстве. Он не сказал ничего, но внутри он весь кипел: «Это же запрещено! Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а этот не только прикасался, но и нёс её на своих плечах!» Когда они пришли в монастырь, на дворе был уже вечер. Тут раздражённый монах повернулся к первому и сказал: — Смотри, я должен рассказать об этом настоятелю, я должен сообщить. Это запрещено! Ты не должен был так поступать! Первый монах удивлённо спросил: — О чём ты говоришь, что запрещено? — Ты забыл? — сказал второй. — Ты нёс красивую юную женщину на плечах Первый монах рассмеялся и ответил: — Я перенёс её на другой берег за одну минуту и сразу же оставил её там. А ты всё ещё несёшь её?"
Мысль этой притчи достаточно очевидна и проста: случиться может все, что угодно и где-то мы можем оступиться, но это случилось и закончилось. А вот то, что ты несешь это в своих мыслях дальше — делает тебя тяжелым, как будто ты продолжаешь нести какой-то груз, хотя это совсем не обязательно.