Глава x.

 Возраст накладывает отпечатки на сознание человека. На его мысли и его восприятие. Восприятие событий, эмоций, диалогов, переживаний. В один момент ты можешь думать, что готов ко всему. Что ты преисполнен в своем сознании, в другой же момент тебя окутывает страх. Ты чувствуешь девственное, некое, детское непонимание происходящего. Страх быть непонятым, страх не понять и не суметь уловить смысл. Однако не стоит пугаться таких вещей, говорю я всем. Жизнь и есть постоянное чередование материального окружения, чередование своего я, в лице стремлений, целей, достижений. Я ненавижу женщин, думаю я после расставания со своей первой любовью. Я люблю детей, думаю я, смотря на свою любовь после раннего аборта. Я хочу жить, думаю я, после того как лезвие рассекло мою плоть. 

 Если представить сознание чем то во плоти, чем то возможно даже одушевленным - то в первую очередь конечно приходят ассоциации с человеческим обличием и ясными глазами. Представим это так. А что если добавить немного конкретики. Деталей. Что если у него, сознания, короткие, каштановые волосы. Густые брови, нависающие над голубыми глазами. Глазами, цвета инея после ночных погодных явлений. Глаза, источающие свет. Свет же этот, в свою очередь, рассеивает мрак. То Бишь твои страхи. Ярко-выраженные скулы, обрамляющие прямоугольную форму лица. Острые губы, с ямочками на концах. Ямочки выражают слабость, некую робость в твоих мыслях. Теперь же, когда примерно сориентировались с внешностью нашего сознания, можно погрузить его в нужную нам обстановку, чтобы познать себя и свои представления о комфорте и уюте. 

 Поздний рассвет обжигает лужайку своими лучами, оттенка розово-лиловый. На лужайке вымощена плитка, а если быть точным камень под плитку. С обрывистыми краями, рельефной текстурой и светлого оттенка. Поодаль от арки, которая своим строгим видом подчеркивает безмятежность, располагается подвесная качеля с навесом. Под ней стертый клок от газона. Раскачиваясь туда, обратно, поддаваясь течению ветра и времени, касаясь этого обрывка земли кончиками ног. Ты чувствуешь себя здесь в безопасноти. Твоя семья рядом. Прогуливаясь по этому воплощению уюта, ты каждый раз по возвращению с работы целуешь свою жену, которая встречает тебя с младшим на руках. У него белоснежные волосы. Притягательная улыбка и милый костюм, с маленькими, красными подтяжками. Вы такие юные, такие счастливые. На столе всегда сахар, в стеклянной чаше с гравировкой ваших инициалов. Ваза с бумажными Лилиями. Бумага жестковата для оригами, поэтому имеются следы грубых сгибов и потертостей. Маленькие ложки выполнены в классическом стиле Советской промышленности. Без вычурности, при том всем обладая достойным внешним видом, подходящим под вашу кухню. Она держит тебя за руку и улыбается. В ее глазах читается свобода, счастье, эмоциональное возбуждение. Она снимает с тебя пальто при входу в дом, гладит твои щеки и спрашивает тонким, нежным голосом:

- Как прошел твой день? 

 Эта незамысловатая фраза скорее всего лишь нормы приветствия, устоявшиеся в обществе, однако она эхом проносится в твоей голове. Стучась о стенки черепа, и передавая эти певческие мотивы ее голоса прямиком в сердце, где остаются навсегда. 

 Ты шепчешь ей, что любишь ее. Во время секса ты не можешь оторвать от нее глаз. Ты читаешь ее желания, ловишь каждый ее вдох, стараясь отдать побольше себя в этот момент. Ты наполняешься теплом, когда ее ноги обвивают твою шею. Нежные слова, касания и непринужденные беседы в перерывах. Поток страсти уносит тебя с головой в твой собственный, маленький рай. Она ложиться к тебе на плечо и нежно гладит грудь, опускаясь до уровня живота, и замирает. Сердце словно остановилось. Этот миг кажется тебе идеальным и казалось бы, что может пойти не так? У вас есть дом, любовь, деньги и даже ребенок. Вы полны чувств, искренности и вы верны друг другу. Но в один момент ты начинаешь ненавидеть женщин, когда теряешь свою первую любовь. Ты ненавидишь жизнь, когда берешь в руки веревку и смазываешь шею мылом. Ты начинаешь ненавидеть себя, за то что не смог удержать свое счастье. Ты ненавидишь детей, которых ты убил поддавшись эмоциям. Ты ненавидишь ее тело, ее сладкие губы. Ее глубокие, выражающие искренний страх глаза, в момент когда ты перерезаешь ей горло. Ее нежные пальцы, которые ты отрезаешь, чтобы никто больше не мог прикоснуться к ним. И вот, когда ты уже испытываешь чувство удушения. Когда асфиксия становится сильнее твоего чувства самосохранения. Вот тогда только, ты и понимаешь кто ты есть. Что есть твое сознание и что ты наделал.