Что лучше, налог или продразвёрстка?
Вернувшись с фронта, Илья с головой окунулся в своё хозяйство. Работы было много, то забор подновить, то загон новый сделать, то новый хлев для телят построить. Но самое главное это хлеб. Когда шла война никто в селе не возмущался о выемке продуктов у сельского труженика
Все в Новоеловке понимали, что там, на войне, далеко от родных мест, не жалея своей жизни, каждый день идут на смерть их родные и, они нуждаются в продуктах, и хорошем питании.
Но вот когда война закончилась, а продразвёрстка не только продолжалась, а стала совсем грабительской, это вызывало большое негодование. Крестьяне стали прятать семенное зерно и муку.Но отряд развёрстки знал, где искать. Первым делом члены отряда проверяли проруби и вскрывали полы в сараях.
У кого-то находили схроны, но кому-то, как Илье, удавалось спрятать так, что отыскать никто не мог, потому что он весь хлеб не увозил с поля. Выкопав яму в центре поля, он укладывал в неё мешки и прикрыв их еловой лапкой, закидывал землёй, после чего выравнивал поле осенней пахотой.
За годы войны, тихая и не многословная Наталья, очень изменилась. Всё это время ей приходилось решать одной семейные и хозяйственные проблемы. Родных нет, если бы не Пелагея, совсем трудно бы ей пришлось.
Встретив мужа с фронта,Наталья сама от себя не ожидала, что обрадуется так, что до сих пор ни наглядеться на мужа ни наговориться с ним, не может. Всё ей кажется, что Илья переступил порог дома ненадолго, что вот-вот что-то случится и она останется опять совсем одна.
Каждый день проведённый с мужем был для неё радостным.Помогая мужу во всех делах, Наталья весело рассказывала о новорождённом телёнке или о том, как растёт и взрослеет недоношенный жеребёночек.
Даже воробей, прилетевший на её краюху хлеба, которую она приготовила для собаки, вызывал у неё необъяснимый прилив восторга.
— Ты глянь-ка на этого серенького воришку, вот варнак этакий! Не успела хлебушек на чурку положить, а он уж тут как тут. Вот ведь проказник чутельный — весело смеясь, говорила Наталья.
— Ну, а как же, его не зря называют вором, ещё и добавляют, вора бей. Вот потому и зовут его, воробей. Ласково улыбаясь жене, говорил Илья.
— Да как же бить эту пичужку? Его доля така, воровать. А как же по-другому люту зиму пережить? Вот уж бедняжки всю зиму маяться, а ведь как-то одолевают её. Весной –то глянешь, так целые стаи на черёмухе, да сиренях чирикают.
Весь день Наталья от мужа никуда не отходит, берётся за любую работу, только бы мужу помощницей быть.
— Ну вот, мы с тобой и дом для теляточек сладили. — оглядывая свою работу со стороны, довольно сказал Илья. Он положил в ящик ножовку, гвозди, молоток и добавил:
— Теперь заботы нет, куда их поселять. В доме больше держать теперь не станем. Дом будет только для наших с тобой деток — и игриво тронул курносый носик жены.
— Что-то Бог не посылает нам деток Илюша, может к Акулине вместе сходить? Другим помогает и нам глядишь, поможет.Не чужие ведь. Люди сказывают, что многим помогла деток зачать. Может и у нас получится, а?
— Не слыхал. Вот что роженицам разрешиться помогает, знаю. Говорят, что у неё рука лёгкая, детки крепкие родятся. Вот за такой помощью, как понадобится, так и пойдём — улыбаясь, глядя в глаза жене, сказал Илья.
— Тогда я одна к ней пойду!
— Ну сходи, сходи коли охота. А сейчас пошли домой, я так проголодался, что готов чугун с картошкой проглотить.
— Чугун-то оста-а-вь— засмеялась Наталья— окромя его у нас и щи и каша на постном масле имеются— не переставая весело смеяться, говорила Наталья.
Другой стала жизнь у Ильи. Братьев нет, родителей тоже не стало. А у Наталье за два года ожидания, настоящая любовь к мужу проснулась. Чувствовал это Илья и берёг её любовь, боялся чем-то омрачить её.
Наталья –то, только ради него с утра хлопочет. Пока Илья спит, и блинов напечёт, и пирог с рыбой приготовит. Ну а уж как пост закончится так и мясо с клюквенным соком потушит, курник испечёт, холодца да пельменей наготовит. А в праздники по дому витают сдобные ароматы.
Раскрасневшаяся, с радостным блеском в глазах, Наталья заскочила в дом. Быстро скинула с себя овечью шубку, шаль, поставила валенки на печку . Когда зашёл Илья, Наталья уже залила тёплой водой умывальник и приготовила чистое, расшитое узорами, полотенце.
Илья умывался, расплескивая воду вокруг лохани, а Наталья только улыбалась.
— Та-ак, что там у нас на обед? Ох как я проголодался! — садясь за стол, спросил Илья.
Быстро подтерев пол за мужем, и споласкивая свои руки, ответила.
— А у нас рыбка парная!
Достав из печи глиняный горшок с рыбой, поставила его перед мужем.
— А это тебе миска со щами. А вот отварной картофель с постным маслом, а ещё пшённая каша. А это грибочки и огурчики — перечисляла она выставляя миски.
Хотя новая власть и запретила ходить в церкви, да народ всёравно посты соблюдал.
Не успел Илья поднести ложку ко рту, как на улице раздался сильный свист.
— Это Пелагея Петровна, я щас узнаю, а ты ешь, ешь. — быстро проговорила Наталья и выскочила на улицу.За забором, верхом на лошади сидела Пелагея.
— Доброго здоровьица! Илья Данилыч дома?
— Пелагея Петровна, и тебе доброго здоровья. Так где ж ему быть-то ? Полдничат. Заходи, да с нами отобедай.
— Благодарствую, только я вот по коему делу,всех сельсовет созывает. Сказывают, что новые хозяева обещают продразвёрстка на налог заменить. Новый закон оглашать станут, надо б всем быть. Вы побыстрее собирайтесь, я вас в последнюю очередь оповестила. Там уж поди все у сельского совета собрались, поеду я — сообщив новость, Пелагея развернула лошадь в обратный путь.
У сельского совета собралось всё село. День ясный солнечный. Поджидая представителя новой власти, присутствующие переговаривались между собой:
— Коли и вправду развёрстку эту на налог заменят, да на такой же, как при царе был, так глядишь и мало-помалу оживём.
— Ага жди. Новая власть, новые и законы. Всё нарушили, всё как есть, откель доходу брать, вот на нас и навалились.
— А боле страну кормить некому, окромя нас. Вот и будут с нас три шкуры драть.
— Так, всё так. От сельской работы горочански нос воротют. Ну а как оголодали, так и за нас принялись, корми их таперь
— Это чё за власть така, людей, которы кормят, голодом морить?
На крыльцо здания вышли пять человек, один из них шагнул вперёд и произнёс:
— Здравствуйте, люди добрые!
— Мы то добрые, а ты каков? — спросил дед Захар.
— Здравствовать нам али с голоду пухнуть, от вашего приказу ясность будет? —крикнул кто-то из толпы.
— Ваша продразвёрстка народ до ручки довела, а каков ваш налог? Чем лучша? Али хрен редьки не слаще?
— Значит про налог уже наслышаны, вот и прекрасно. Налог будет один на весь год, а продразвёрстку вы по несколько раз в год платили.Теперь всё будет по-другому. Сдадите налог, остальное всё ваше, излишки можно будет продавать. Налог сдавать станете по графику.
— Это как это , "по графику"? А ежли мне график на лето придётся, так что, заместо одного хряка на ту долю, трёх валить, чтобы налог сдать? Али хлеб, его что, зелёный косить? Ты уж нам растолкуй, приезжий человек, что это за график такой.
— Вот как в ноябре морозы пойдут, все скот резать станут, вот так и будите по март месяц по графику мясо сдавать. Так же и с зерном, как уберёте, так сдавать начнёте по очереди. А вот яйца сдавать станете каждую неделю.
— Это по сколь яиц прикажите сдать?
— А сколько кур, столь и яиц станете носить на сдачу.
— А откель распознашь, сколь у меня кур? — опять спросил дед Захар.
— Так, а мы вот после собрания и отправимся по дворам кур считать — ответил уполномоченный.
— А нашто мне кур держать, коли все яйца на сдачу?—выкрикнул кто-то из собравшихся.
— Господин приезжий, а курица кажен день яйцо не носит. Чё я на сдачу-то понесу?—спросил сельчанин,стоящий у самого крыльца.
— Матвей, а ты свои на сдачу снеси — выкрикнул кто-то.
Лёгкий смешок пробежал по толпе.
— А смех-то смехом, а ведь того и гляди, что свои понесёшь. Шкуру уже сняли, тока они и остались — сказал дед Захар.
— Дед,а твои-то кому сгодятся?—опять выкрикнул кто-то.
— Ну а коли никому не сгодятся, тада нашто я здесь?
— Ну- ну — возразил деду уполномоченный— ты там говори, да не заговаривайся. Вон смотрю ряхи- то у вас от жира лопаются, а туда же.
— Особливо у меня, ряха треснула от жира он и стёк весь — возмутился дед Захар.
— А ты нас не попрекай, мы свой хлеб своими руками добываем, к вас не лезем, это вы всё к нам лезете и лезете. Готовы уморить нас, а без нас и сами перемрёте с голоду. При царе такого не было, он мужику жить давал и мужик всех кормил.
— А ты кто такой будешь?
— Спиридон Скударнов, а тебе на что?
— Знать надо, кто против Советской власти.
Илья наклонился к Наталье и сказал:
— Скачи домой по берегу, налей в таз крынку воды и, добавь туда большую кружку первача. Хорошо размешай, раскроши буханку и высыпи в таз. Пусть крошки размокнут. Как всё запитают, отнеси курам и сюда скачи.Всё поняла?
— Ага, всё. Нужно разбавить первач и замочить в нём хлеб и всё отдать курям.
—Ну Наталья, давай, беги к лошади, отведи её отсюда подальше и скачи.
Наталья отвела лошадь за здание и вскочила в седло.
А народ рассуждал, спорил, гул стоял такой, что никто и не заметил, что Наталья ускакала. Дома она сделала всё, как велел ей муж и вернулась.
Уполномоченный рассказал о налоге и комиссия отправилась по домам пересчитывать поголовье домашнего скота.
В селе Новоеловка жители действительно жили лучше, чем в других сёлах Алтая. Большую роль сыграла родовая связь, горе и беда объединила не только родственников разных колен, но и жителей двух сёл, села Новоеловки и Гордеевки. Два села словно стали одним селом. Помогали друг другу выжить, делились всем, даже последним.
. Михаил никому не отказывал в помощи, давал и конные косилки и конные грабли и жнейку. Бывало и излишки зерна для посева даром отдавал и даже мукой делился. А однажды зрелого жеребца многодетной семье отдал. Вручил его старшему сыну, что вместо погибшего на войне отца за мужика в доме остался.
Объединившись, люди помогали солдатским вдовам и одиноким матерям, у кого погибли сыновья на фронте Ставили им сено,помогали хлеб посеять, а потом убрать, кому крышу закрыть, кому ворота поставить.
Не отказывали и Михаилу в помощи.
Без Кузьмы кузня в селе замолчала, а ремонтировать сенокосилки и жнейку без кузнечных работ невозможно. Молодой парень, что обучался кузнечному делу под Барнаулом, сам предложил свои услуги Михаилу.
Когда заработала кузня в Новоеловке, жители услышав удары молотом, приняли это как знамение, что всё плохое позади и что всё теперь будет хорошо, как прежде.
Вот и сейчас с новой экономической политикой у людей появилась надежда, что жить станет легче и они" вздохнут".
Дом Ильи стоял один за рекой, на высоком берегу и чтобы к ему попасть, нужно выйти за село, перейти по мостику реку. Но зато, когда возвращаешься в село, его дом был первым. Поэтому к нему комиссия пришла в самую последнюю очередь.
— Хозяева — крикнула член комиссии, женщина с журналом и карандашом.
В ответ громко залаял Черныш
.
— Да здесь мы, здесь. Вместе с вами по всему селу идём — подойдя к ней сказал Илья.
— Собаку уберите — потребовала женщина.
Наталья кинулась во двор и закрыла пса. Члены комиссии один за другим прошли в хлев. Переписав поголовье скота, все отправились в курятник. В открытую дверь они увидели, что вся птица валяется на полу без признаков жизни.
— Ой, что это? Зараза? — повернувшись к Наталье, спросила всё та же женщина с журналом.
Наталья кинулась к курятнику. Увидев, что вся птица обездвижена, она истерично закричала.
— Господи-и-и, что это? Илюша, посмотри, у нас птица пала — обратилась она к мужу.
— Необходимо выяснить отчего возник падеж птицы, если это какая-то птичья чума, то нужно исключить это село от приёма от них яйца. Более того, вся птица села подлежит ликвидации — строго сказала женщина с журналом секретарю сельского совета.
Наталья голосила по упавшей птице, а вся комиссия поспешила покинуть двор Ильи.
Жители села, которые шлейфом шли за комиссией, всполошились.
— Да кака така чума у птиц? Кормом потравилась птица, кормом.
—Все хорошие корма у нас в прошлом годе под метёлку выгребли, а нам худое всё оставили, вот и дохнет наша птица на худом-то корме
— Нет у нас чумы, но и корма для птиц тоже нет — кричали люди в след комиссии.
Следуя за комиссией, народ гудел, он утверждал, что нет кормов пригодных для птицы и, для другой домашней живности, их тоже нет.
Каждый старался выговориться, высказать всё, что наболело, всё что накопилось за эти годы.
Вспомнили и про банды, что грабили село, и про прод отряды, и отряды то красных, то белых,что тоже грабили и убивали, не забыли и про белочехов, которые жили в вагонах по всей железной дороге и потрошили сёла.
А Наталья всё плакала да причитала. Илья старался успокоить жену, уговаривал не убиваться так.
—Наталия,успокойся, ведь птицу завести всегда можно, это же не лошадь.
Но Наталья продолжала рыдать, даже тогда, когда все покинули их двор.
— Успокойся. Никого уже нет.Всё хорошо — убеждал Илья.
— Что хорошо, что птица пала?
— Не пала она. Вся птица пьяная. Завтра утром больше воды им понадобится.С похмелья болеть будет — улыбаясь говорил Илья.
— Пьяная?
—Ну да, ты же сама их хлебом с первачом накормила — засмеялся Илья.
— Ой, а я как увидела, что они все дохлые лежат, так перепугалась, так перепугалась, что и забыла совсем , чем их накормила— смеясь сквозь слёзы говорила Наталья.
— Ну вот, зато мы теперь какое-то время не будем сдавать яйца.
— Какой-же ты у меня разумный.
— Пошли домой, не стой на ветру, остудишься — обхватив жену, и подталкивая её ко крыльцу, сказал Илья.
— Ты пойдёшь со мной завтра к Акулине Акшановне?
— Завтра, это будет завтра, а сёдня пошли в дом — строго, но уважительно, сказал Илья..
Свидетельство о публикации №222041201268
начало: СКудара 1
Продолжение; Скудара 55