Известно, что сам А. Эйнштейн считал Вселенную стационарной и даже ввёл в свои полевые уравнения специальную космологическую постоянную, обеспечивающую статическое решение для однородного пространства Вселенной. Однако в 1922 г. советский учёный Александр Александрович Фридман, действительно выдающийся математик первой величины, равных которому, пожалуй, нет и по сей день, опубликовал работу, в которой математически строго обосновал возможность существования нестационарной Вселенной.
Модель Фридмана предполагала расширение Вселенной. Логическая экстраполяция этой модели в прошлое предсказывала очень плотное начальное состояние всей материи Вселенной. По Фридману получалось, что сегодняшняя наблюдаемая Вселенная появилась в результате взрыва всего вещества ранней Вселенной. Изначально эта модель получила название динамической эволюционирующей Вселенной. У данной теории было достаточно большое количество критиков. Один из них британский астроном Фред Хойл использовал в своих публичных лекциях уничижительно насмешливый термин «Big Bang» (Большой Ба-Бах) применительно к начальному моменту зарождения нестационарной Вселенной, добавляя при этом – «Эта идея Большого взрыва кажется мне совершенно неудовлетворительной».
Как бы там ни было, но с тех пор термин Большой Взрыв стал общепринятым и широко распространённым не только среди журналистов и широких масс, так или иначе интересующихся наукой, но и среди профессиональных учёных. Моя личная точка зрения на БВ полностью совпадает с мнением Фреда Хойла. Идея Большого Взрыва представляется абсолютно антинаучной. Так как признание одномоментного акта сотворения Вселенной со всей входящей в неё материей это прямая отсылка к божественному сотворению мира. Конечно, для адептов любых религиозных культов в этом нет ничего предосудительного. Как известно – бог всемогущ и неисповедимы пути господни. Скорее всего, именно по этой причине Римский Папа Пий XII признал теорию Большого Взрыва и отметил, что она прекрасно соответствует догматам католической церкви о создании мира. Однако с точки зрения научной диалектики такая космология не может быть признана в качестве продуктивной идеи. Основополагающий научный принцип причинности не позволяет Вселенной появляться из ниоткуда. Здесь будет уместно напомнить, что сам Фридман неоднократно говорил о своей работе – «Моё дело показать возможные решения уравнений Эйнштейна, а там пусть физики делают с этими решениями, что они хотят». Т.е. он понимал бессодержательность своей математической модели в её более широком физическом, или если хотите философском смысле. Тем не менее, сегодня Большой Взрыв это общепризнанная космологическая модель ранней Вселенной. Согласно этой модели непосредственно перед БВ Вселенная находилась в сингулярном состоянии с бесконечно большой плотностью и такой же бесконечной температурой вещества. При этом ни в сингулярном состоянии, ни в момент Большого Взрыва известные нам законы физики не работали, поэтому современная наука отказывается интерпретировать физический мир за пределами временных рамок Большого Взрыва. Ограничение времени работы физических законов сроком 13,8 миллиарда лет представляется ещё одной очень грубой ошибкой, по сути своей смыкающейся с метафизическим агностицизмом, отрицающим принципиальную познаваемость мира. Как тут не процитировать В.И. Ленина – «Агностицизм есть колебание между материализмом и идеализмом, т.е. на практике колебание между материалистической наукой и поповщиной. Исторической предпосылкой агностицизма является конфликт религиозного и научного мировоззрения, желание избежать этой альтернативы либо попытка соединить эти два подхода». В народе в этом случае говорят – «пытаться усидеть на двух стульях». Чем заканчиваются такие попытки хорошо известно. А вот что привело современную науку к такому состоянию не совсем понятно.
Готов предложить вам, уважаемые читатели, свою версию «падения» науки с вершин диалектического материализма. Известное выражение «Математика – царица наук» приписывают королю математики Карлу Фридриху Гауссу. В известном смысле эта метафора предельно понятна – строгий язык математики помогает решать задачи любых других наук и отраслей знаний, освоенных человечеством. В целом научное сообщество понимает, что среди наук и учёных нет царствующих особ, стоящих выше других в табеле о рангах из-за своего происхождения или имени. Все науки равны и одинаково важны для развития человечества. Тем не менее, в наше время этот афоризм приобрел особую актуальность из-за повальной компьютеризации всех разделов теоретических и прикладных исследований в любой научной области. При этом, с моей точки зрения, совершенно незаметно произошла небольшая, но принципиальная подмена в методологии подтверждения научной состоятельности тех или иных теоретических построений. Сравнительно недавно, ещё во времена Эйнштейна и Бора, для доказательства научной гипотезы в любой области знаний нужно было сформулировать некую модель в терминах этой предметной области, предложить работающую в рамках излагаемой гипотезы методику познания окружающего мира, по возможности, подтвердить практическими данными предлагаемую идею и предъявить её научному сообществу. Сегодня формальная процедура сплошь и рядом в качестве окончательного и бесспорного доказательства предполагает наличие работающей математической модели, реализованной с помощью некоего компьютерного инструментария. Бесспорно, компьютерные модели это большой, полезный и прогрессивный шаг в любых научных исследованиях, существенно сокращающий время и позволяющий учёным детально погрузиться в предметную область, не выходя из-за своего рабочего стола. НО! Благодаря своей эффективности математические модели сегодня стали главным, и, пожалуй, решающим фактором, при определении судьбы любого научного открытия или теории. Если матмодель позволяет удовлетворительно описать какое-либо теоретическое построение, дальнейшие исследования будут продолжены. Нет – на этом научном предположении будет поставлен жирный крест и скорее всего эта гипотеза уже никогда не сможет выбраться из числа бесперспективных, так как математическое моделирование доказало несостоятельность данной идеи. По сути, описываемое состояние дел констатирует, что в науке произошла некая «монархическая» революция, в результате которой математика действительно стала царицей наук, которая решает всё. Теперь, в эпоху компьютеризации и информатизации, в науке балом правят математические модели. Однако мы с вами прекрасно понимаем, что прикладная математика это всегда только инструмент и ни в коем случае не критерий истинности научной теории. Мне представляется, что по ряду объективных причин эта революция была совершена задолго до появления первых ЭВМ. Компьютеры просто обнажили эту проблему, продемонстрировав своё тотальное превосходство над человеком в области математических вычислений. Первые шаги в направлении видового превосходства математики были совершены значительно раньше. Вы будете смеяться, но я считаю первым человеком из клана профессиональных учёных, допустившим совершенно наглое и беспардонное верховенство математических уравнений над здравым смыслом, Альберта Эйнштейна. Да-да! Это он первым успешно использовал такую чисто математическую абстракцию как кривизна пространства для обоснования физической природы гравитации в своей ОТО. Дурной пример заразителен. И скорее всего именно по этой причине математик Фридман в 1922 году ещё сомневался в физическом смысле бесконечной плотности материи, а физик Гамов в 1948 году уже уверено оперировал бесконечно большой температурой первичной материи расширяющейся Вселенной. Это к тому, что бесконечности совершенно естественные в математике, не имеют в физике никакого смысла. С тех пор количество учёных, игнорирующих здравый смысл ради торжества математики, увеличилось многократно. Причём эта тенденция была многократно усилена узкой специализацией людей профессионально занимающихся наукой. Здесь на первый взгляд вроде бы тоже всё достаточно ясно и прозрачно. Любая область знаний сегодня настолько обширна, что объять её целиком одному человеку не по силам. Поэтому появляются узкие специалисты, которые действительно способны проводить уникальные исследования на самом переднем крае науки. Обратная сторона медали такой специализации - резкое сокращение учёных, способных охватить всю картину мира целиком. Отсюда Большие Взрывы в космологии, дефекты масс в ядерной физике, глобальные потепления в климатологии, парадоксы С в генетике и прочие квантовые запутанности. Как долго продлится движение науки по этому ложному пути неизвестно. Но вспоминая известное правило бывалых путешественников, можно уверенно предсказать – чем дальше заедем мы в это болото, тем дольше придётся возвращаться в деревню за трактором.