В те времена все были бедны как церковные мыши. Жили в районном центре, в общежитии гуманитарного института. Умудрялись веселиться, одеваться, питаться на мизерную стипендию.
В комнате нас было четверо – Лилька, Марина, я и Оксана. Из нас выделялась одна только Марина – самоуверенная, красивая, к её совету прислушивались, ей подражали. В институте она тоже была известна: активистка, участница всех мероприятий, говорливая и энергичная. Марине пророчили блестящее будущее, называли гордостью и надеждой вуза. С нами соседка держалась холодно- негоже ведь первой красавице дружить с посредственностями. Поэтому с ней мы обычно только здоровались или обсуждали график дежурства по комнате. Марина почти не обращала на нас внимания.
Помню, как однажды я три месяца откладывала деньги для покупки платья. Это была вещь, в которую я влюбилась с первого взгляда – голубое, шифоновое, словно сотканное из драгоценных нитей. Принесла, заботливо разложила на кровати. Марина изучающе взглянула: «Ну-ка, ну-ка, а ведь неплохое платьице!» С каким восторгом я его носила, сложно представить! Ведь сама Марина его одобрила. Покруче любой рекламы будет.
Бежали месяцы, мелькали дни. Мы сдавали экзамены, писали курсовые, справляли дни рождения, строили планы на будущее, ходили в походы. Маринка встречалась с красивым, высоким Эдиком из медицинской академии и была счастлива. Восторги её пришлись на лето, а зимой мы впервые увидели, как первая красавица института плачет. Прекрасный Эдик, оказалось, исчез сразу после того, как Марина сообщила ему что плодом их страсти стал ребёнок. Парень пресёк все попытки общения и попросил решать проблему самостоятельно. Когда живот Марины стал очевиден, отвернулись и преподаватели – теперь вчерашняя активистка никому не была нужна. Единственное на что были способны лекторы, так это нравоучения о том, что нужно было быть осмотрительнее и умнее.
Нам было очень жаль Марину – она казалась такой беспомощной, такой маленькой. Родителям она ни о чём не рассказывала – когда звонила в родную деревню, изо всех сил старалась не разрыдаться. Но тайна была очевидна всем – Марине уже было тесно в блузках и джинсах. В один из дней я открыла шкаф и достала то самое платье. Самое дорогое для меня. Марина, отнекиваясь, говорила, что растянет ткань и испортит вещь. Но я настояла, и Марине оно пришлось в пору – плиссировка на талии скрывала интересное положение. Девчонки потом повторяли: как же выручало Марину платье! Она носила его и на занятия, и на зачёты. В нём даже печаль на её лице выглядела не так трагически – яркие краски позволяли грусти раствориться.
После череды заключительных экзаменов Марина собрала праздничный стол и объявила о своём возвращении на малую родину. Не сбыться мечте о хорошей карьере в городе! Марина просила у нас прощение за былое высокомерие и равнодушие, уверяла что, если бы не мы, одна бы не справилась. Через два месяца после отъезда Марина родила дочку.
Работать она осталась в деревенской газете и часто писала нам письма. В одном из них я прочла: «В нашем доме есть коробка с заветным платьем. Тем самым что ты мне подарила тогда. Оно спасло меня в трудные минуты жизни. Для меня это главный талисман».