Еще один пример литературной игры в событие в картине. Предыдущий - абсурдисткий детектив.
Напомню суть: дают картину (лучше всего тебе не известную) и надо написать к ней сценку. Важно, чтобы сценка была действенная, чтобы в сценке был сюжет, развитие и чтобы в какой-то момент сценки кадр сюжета точно соответствовал кадру картинки.
Итак, картина, что в заголовке.
Событие:
Вот этот дом. Кажется? Нет, точно. Этот.
Она постучала.
Через дверь был слышен женский смех, какие-то голоса, топот. Там явно кто-то был, но дверь не открывали.
Она постучала еще раз.
- Кажется, к тебе пришли! – раздался женский голос. – ты кого-то ждешь?
- Нет! Понятия не имею, кто это может быть! – это был голос его, художника. Девушка уже узнавала его и никак не могла ошибиться.
- Так прогони его! Он нам мешает, - женский голос прозвучал, кажется, капризно.
- Сейчас!
Топот, все ближе. Дверь распахнулась, на пороге возник он, художник. Девушка даже отпрянула несколько. Он был раскрасневшийся, в рубахе с расстегнутым воротом, в драных широких полотняных штанах и каких-то стоптанных парусиновых туфлях.
- Ай, - сказала девушка, - здравствуйте, я помешала. Я пойду!
- Ага! - сказал художник, - вы пришли! Заходите вот сюда.
Он как будто не слышал ее возражений, взял ее за плечо и потянул в переднюю.
Пол тут был грязный, затоптанный, весь в песке, клочках бумаги и каком-то еще мусоре. Видно было плохо – свет лился только из дверей двух комнат.
- А это хорошо, что вы пришли! – продолжал художник и крикнул в дом, - Это ко мне! Это вы теперь будете мешать мне! А ну пошли в кухню!
Из одной двери тут же выскочил молодой человек в узких полосатых брюках, в дырявых носках и в пиджаке на голое тело и женщина, ярко накрашенная, в шелковом халате, напоминающим то ли кимоно, то ли индийское сари.
- Ого! – выпалили оба, уставившись на девушку.
- Ага! – крикнул художник. – Долой! Долой оба! В кухню!
Женщина засмеялась, подхватила сандалии с порога комнаты и босая несколькими легкими шагами, как будто едва касаясь пола передней проскочила в кухню. Молодой человек сунулся в комнату, зазвенел стеклом и прошел туда же босой, в одних носках, зато с двумя открытыми бутылками и тремя бокалами.
- Теперь пейте! – крикнул им художник, в открытую дверь кухни.
Женщина засмеялась, молодой человек зазвенел посудой.
- Сюда, вот сюда проходите! – позвал девушку художник, проводя ее в комнату. – Не поверите, как это чудесно, что вы пришли! Просто превосходно! Я ведь ждал вас, каждый вечер ждал и вот вы пришли.
Девушке было неудобно и неловко. Она подошла к двери комнаты. Пол в комнате был устлан полотном. Почти посреди комнаты валялась соломенная шляпка. Ближе ко входу тарелка с фруктами, несколько яблок и груш лежали прямо на полотне. Прямо у порога валялись потрепанные лакированные туфли. У стены – пара пустых бутылок. Девушка сняла свои башмаки, оставшись босой, нерешительно прошла в комнату.
Художник встал на пороге, глядя на нее шальными глазами. Воткнул пятерню в вихры. Пробормотал:
- Вот тут! Я напишу тебя здесь, такой! Да! Это будет прекрасно! Так нежно, так скромно! Но нужен же стул!
Он сделал два больших шага в комнату, вспомнил, что остался в туфлях, остановился, сорвал их с ног, швырнул обе в переднюю, пронесся мимо девушки, распахнул шкаф, стоявший в углу комнаты, вытащил оттуда стул.
- Я его прятал там от пошлости и бездарности! – объявил он в ответ на изумленный взгляд девушки. – Вот, садитесь! Садитесь же!
Вновь она повиновалась его мягкому прикосновению, увлекающему на стул. Второй раз уже он касался ее, но она не думала, что это неприлично.
Он снова отскочил к порогу.
- Ах! Нужен же мольберт! Да я заложил его в чертов ломбард! Этюдник! Да! Сойдет этюдник!
Она попыталась спросить его, когда же сможет получить деньги, этот вопрос все не давал ей покоя. Но он снова опередил ее.
- Ждите же! Ждите здесь! Я должен кое-что закончить, и вернусь! - выпалил он, снова схватив себя за вихры.
Он выскочил из комнаты. Девушка осталась одна. Все здесь ее очень и очень тревожило. Когда на набережной он уговаривал ее прийти и обещал, что ей вовсе не о чем беспокоиться, она вовсе не так себе это представляла. Да, он нравился ей. Казался таким необыкновенным. Таким чудесным. Так отличался от всех этих господ. Ей нравилась его простодушная манера попросить какую-нибудь мелочь, когда у него не было денег, и подкупала его щедрость, когда он был при деньгах. Она с одинаковым удовольствием одалживала ему, когда он нуждался, и продавала ему весь лоток целиком, когда он сыпал деньгами.
Всякий раз, проходя мимо ее лотка, он здоровался, когда шутливо, когда печально, но не было случая, чтобы он ее не заметил. Иногда останавливался и болтал о какой-то чудесной чепухе или искусстве. Она понятия не имела, что он такое рассказывал, но говорил он так вдохновенно, что это увлекало и ее. Конечно же, ей было очень приятно и то, какими глазами он смотрел на нее. От его слов о том, что у нее замечательная фигура, пластика, шея, глаза ей было немного стыдно, но очень приятно. Всякий раз он восхвалял разные части ее тела, но всякий раз заканчивал тем, что ей непременно надо прийти к нему и попозировать. И бог ты мой! Конечно же, конечно же не надо позировать обнаженной! Она прекрасна даже в одежде!
И все-таки она не пришла бы сюда, если бы дела не шли совсем худо. Отец страшно покалечился и потерял работу, оба младших брата слегли с лихорадкой. Сегодня, когда он увидела стертые в кровь руки матери, вынужденной стирать почти круглые сутки, она поняла, что просто должна пойти сюда. Ведь он обещал заплатить за позирование. Это небольшие деньги, но их хотя бы должно хватить, чтобы немножко помочь братьям.
Он не шел. Невольно, она прислушалась к голосам, которые доносились из кухни.
- Ах, не обманывай, не обманывай меня! – смеялась женщина, - она хорошенькая и ты повелся на нее!
- Да, она хороша, - отвечал художник, - она вдохновительна, я напишу…
- Так ты еще не залез ей под юбку? – спросил молодой человек.
- Перестань! – ответил художник.
Женщина захохотала еще громче:
- Глупышка! Разве ты не заметил, как она на него смотрела? Конечно же он еще не успел! Смотри как надулся! Наверное, уже хочет, чтобы мы убрались вон и скорей пристроиться к ней…
- Перестань же! – попросил художник, - она может слышать…
О чем они? Неужели это они говорят о ней? Да, о художнике рассказывали всякое, говорили о его ветренности, говорили, что к нему ходят всякие женщины. Но ему же нужны натурщицы, он же платит…
- Ты гляди, сдержи слово, успей хотя бы положить фон, - смеялась дальше женщина. – знаешь, когда я ему в первый раз позировала, он даже не выдавил краски на мольберт, распластал меня прямо сразу! Мы кувыркались целые сутки. Жеребец! Мустанг!
- Я выгоню тебя!
- Ай, не выгоняй ее, - подал голос молодой человек, - меня заводит эта история! Продолжай же!
Пресвятая дева! О чем же они! Чем они тут занимались?
Девушка посмотрела на полотно на полу, смятое, как будто тут валялись, на капли пролитого вина, разбросанные фрукты, на шляпку. Неужели слухи все-таки правдивы? Неужели... Надо скорее уйти отсюда, скорее.
Но деньги… как без денег…
Ах, да ведь она уже пришла сюда! О ней все равно будут уже говорить как о других его натурщицах! Как будто она шлюха! Все равно уже, все равно она опозорена тем, что пришла в этот проклятый дом.
- Ну-ка, а ты? А ты хочешь ее? – настаивала женщина.
- Нууу… может быть потом. Сначала я все-таки хочу его. Мы так давно не виделись… - сказал молодой человек.
Женщина захохотала еще громче.
- Прекрасно! Слушай, а отдай ее мне, пока вы будете кувыркаться! Как раз научу ее кое-каким штукам, тебе понравится! Как думаешь, она выносливая, она выдержит твои марафоны, жеребец?
Тут уже засмеялся и молодой человек.
Почему же не отвечает художник? Почему он молчит и не защищает ее? Почему не защищает себя? Он, что правда, хочет просто надругаться над ней и все?
Девушке все труднее было усидеть на месте. Она то порывалась вскочить и убежать отсюда, то заставляла себя сидеть, вцеплялась руками в стул.
- Ну какая же ты дрянь, - ответил вдруг художник.
- Ладно, мой милый, - ласково сказала женщина, - ладно. Иди к ней. Только гляди, оставь и нам немного ее прелести и невинности…
Этого девушка уже не могла перенести. Вскочила, схватила башмаки.
Увидела, как в передней появился художник все с тем же шальным взглядом и совсем нетвердой походкой. Решив, что надеть обувь уже не успевает, выскочила в переднюю, оттолкнула художника руками и бросилась в дверь. Хорошо, что дверь была не заперта.
Девушка выскочила на улицу, но не решилась убегать далеко. Ведь должен же был художник пойти за ней! Может быть… может быть объясниться, может быть она все неправильно поняла? А главное – он должен был обещать увидеть ее завтра снова, днем. Когда ей ничего не будет угрожать! Пусть напишет ее днем! И даст денег. Она остановилась, обернулась. Вокруг было совершенно темно. Он стоял в дверях дома и был хорошо ей виден. Но ослепленный светом дома он явно не видел ее, надежно укрытую тенью.
Он стоял, смотрел в темноту, силился то ли разглядеть, то ли понять. Из кухни к нему вышла женщина. Приластилась, обвилась, как змея.
- Ах, она ушла? А ты так и не успел ее…
- Перестань, - тихо сказал художник.
- Ну и что? Ну и что, ну и что, ну и что… - проговорила женщина, ее рука скользнула ему под рубаху к низу живота.
- Кажется, это пошло… - задумчиво сказал художник.
- Зато очень, очень приятно, - сказала женщина, игриво кусая его за ухо. – Ну же, пойдем! Ни одна эта девочка не сделает тебе так!
Она потянула его в дом, и он вяло, но пошел за ней.
Дверь так и осталась открытой.
Девушка смотрела на эту открытую дверь, на свет из передней. Можно было в любой миг вернуться. Но она не могла заставить себя сделать и шага. Равно как не могла и уйти. Попятившись, она сначала смогла увеличить расстояние до этой открытой двери, и лишь затем развернулась и пошла домой.
#развлечение #событие в картине #баловство #лирика