Я 10 лет назад ТВ-беседовал (в рамках авторского проекта на канале «Москва-24») с главой Общественного телевидения России – Анатолием Лысенко. Про смерть медийки, которую мы знали. Легендарный медиа-менеджер молвил уверенно & размеренно, по-лысенковски:
«На моей памяти я уже хоронил книги, театр, кино, живопись, газеты. В 92-м году, я помню, говорили о радио. Ну, это смешно».
&&&
ВОТ ФРАГМЕНТ БЕСЕДЫ (полный видео-вариант – внизу)
– Я – не большой знаток Интернета, но я новости получаю через Интернет. Просвещение – вообще никуда. Это не наша функция, как сказал один из руководящих товарищей на телевидении.
– А кто это сказал, кстати?
– Один наш общий знакомый (смеётся). Будем так говорить. И осталось развлечение, которое заполонило все. Развлечение в разных видах. Или какие-то там бабки с голыми ногами, или стрелялки. Пощелкаешь каналы и сразу вспоминаешь фильм «Белое солнце пустыни». Помнишь, когда он спрашивает: «Ты что пришёл?» – «Стреляли…». То же самое и здесь – стреляли. Я сегодня не представляю актера, который не умел бы держать в руках пистолет, не умел бы стрелять от бедра. А что играть-то? Играть-то – надо уметь стрелять. Ну, и если еще ты умеешь дать по морде, это сложнее немного. Тут нужна спортивная подготовка. А стрелять, как-то изображая стрельбу, значительно проще. Так вот и произошло, что распались функции. Это ушло в Интернет, дав толчок тому, что телевидение – все, погибло. Забудьте, скоро получите приглашение на похороны, а будет один великий Интернет. На моей памяти я уже хоронил книги, театр, кино, живопись.
– Газеты.
– А они живут. В 92-м году, я помню, говорили о радио. Ну, это смешно. «Радио погибло и уже никогда больше не поднимется». Так что я думаю, что и телевидение сохранится. А Интернет, понимаешь, мы утешаем себя, что это новая журналистика. Особенно мне нравятся теоретики, которые там проучились четыре месяца где-нибудь в западном университете, и теперь они знают, кто такой Маршалл Маклюэн, они знают, что такое медиа-коммуникации. Они, правда, не знают, что такое журналистика и как писать, но это уже мелочи. И вот что получается… Телевидение и Интернет, Интернет и журналистика. Я для себя вывел, что интернет-журналистика – это безразмерная журналистика, переходящая в словоблудие. Потому что такого количества словесного, извините за выражение, поноса, который идет в Интернете при отсутствии мысли я давным-давно не видел. По-моему, если бы это напечатано было на бумаге, бумага скукожилась бы. Но в электронике, как видно, более устойчивые системы защиты. И это не журналистика.
– Но ведь разные есть варианты. А когда человек выкладывает в YOUTUBE снятый им только что на телефон ролик, это же есть информация, это контент, полученный практически в режиме on-line, моментально, только что это произошло.
– Да, да, я поэтому и говорю, что именно информация – это то поле, на котором Интернет играет и, думаю, победит. Потому что технологически молниеносный выход в эфир.
&&&
Ну прав Анатоль-Григорич.
И нет.
Сила бумажных СМИ — в инерции. Любой бумажный носитель — будь то книга, газета, глянцевый (и не очень) журнал, — находит своего потребителя. Булочники, банкиры, и прочие. Таким пассажирам кажется, что когда они берут в руки бумажный носитель информации, то это кайф, это такая ощутимая вещь, им это важно — ощущать.
Эти люди так же относятся и к деньгам: для них кредитная карта — это не деньги, деньги — это кэш, его можно пересчитать пальцами, помять в ладонях. Так же и газета: ее можно сложить, пошуршать да полистать. То есть это нечто материальное, солидное и респектабельное, с точки зрения этих людей.
Говорили, к примеру, когда появился телевизор, что дни киноиндустрии сочтены. Но кино вовсе не умерло, а приобрело новую ипостась. Так и с «бумагой»: она займет свою нишу. И глянец останется. Ведь качественная фотка на глянцевом развороте выглядит куда более выигрышно, нежели на мониторе. И это особенно важно для рекламодателей: например, часы дорогой марки выглядят более убедительно на лакированной страничке формата А4.
Но при этом нельзя не признать: бумажные СМИ в конце концов умрут - газеты во всяком случае, и ежедневные, и еженедельные тоже. Нужно иметь ввиду, что прежде всего тинейджеры отказываются от бумажных носителей. Причем причина отказа — протестная, она происходит из рассуждения о том, что раз «наши родители и преподы читают газеты-журналы, то нужно в пику им этого не делать, у нас будет все по-другому: у нас будут волосы не длинные, а короткие (или наоборот), у нас информация будет на экране, а не на бумаге» и т. д.
Так же сейчас, по этим же протестным резонам, в моду входит советская символика: молодые совершенно не понимают, какой message заложен в этих изображениях, но ценят классно сработанную атрибутику.
И делают это именно потому, что она оказалась как бы «слитой» старшим поколением, а, значит, стала априори привлекательной для молодых.
По этому же принципу, если останутся какие-то газеты, то они могут сохраниться также только для «прикола». Реально же останутся скорее всего глянцевые издания — в качестве этаких «вещей» для любителей всего красивого и материального. Упадут тиражи, конечно. Никаких миллионных тиражей, как у японской газеты «Сахи», или как у советской газеты «Труд» когда-то, уже не будет.
Ну а online-версия любого СМИ – это всегда по сути новый ресурс. Хрестоматийный пример – с BusinessWeek: деловой американский еженедельник на бумаге – это одна история, а онлайновый ресурс – совершенно другая. Во всяком случае так было, когда я лет пять назад в качестве издателя русской версии ездил в Нью-Йорк и встречался с редакцией лицензиара.
«Бумажная» редакция и редакция онлайновая – это еще и разные коллективы, с разной «идеологией» работы. Интернет-версия печатного издания интересна тем, что путь от тематической задумки материала до публикации гораздо короче: нет ни редактора, ни ответственного секретаря, а значит отсутствуют и затраты на этих этапах. Это тот случай, когда возможности порождают намерения.
Впервые попал на телевидение, будучи студентом, в сентябре 1956 года по приглашению принять участие в морально-этическом диспуте на тему любви и дружбы. С 1959 года начал работать в качестве внештатного автора и ведущего молодёжных программ (например, «Комсомольский прожектор», «Экран общественного мнения»).
С 1960 по 1965 год работал мастером цеха на Люблинском литейно-механическом заводе имени Л. М. Кагановича. Активно участвовал в художественной самодеятельности, с творческим коллективом ездил с гастролями по СССР. Выступал в качестве конферансье, а также читал лекции по международной политике[6].
В 1960-х годах, когда Лысенко работал на Люблинском ЛМЗ, на завод приехала телевизионная съёмочная группа с целью сделать передачу о самодеятельности трудящихся. Лысенко, как активный участник художественной самодеятельности, участвовал и в съёмках, но за три часа до начала эфира руководство забраковало программу. В итоге срочно сменили концепцию: сделали монолог о студентах и весне с карикатурными рисунками. Тексты писал Лысенко — это было одно из первых его появлений на телеэкране.
С 1968 года начал работать в Главной редакции программ для молодёжи Центрального телевидения. В штат был назначен сразу как старший редактор. После назначения С. Г. Лапина на должность председателя Госкомитета по радио и телевещанию был отстранён от работы в кадре более чем на пять лет. Однако благодаря этому начал активно писать сценарии. Будучи редактором, познакомился с Владимиром Ворошиловым — и в тот же день, по политическим причинам, снял с эфира его авторскую передачу «Хиросима — любовь моя». На следующий день Ворошилов был страшно обижен на Лысенко, но, пообщавшись, коллеги помирились; со временем подружились и, в итоге, проработали вместе 33 года.
Впоследствии работал редактором-консультантом, затем — руководителем программ. Вместе с Галиной Шерговой и Эдуардом Сагалаевым участвовал в создании документального телесериала «Наша биография» (1976—1977). Состоял в КПСС.
В 1986—1990 годах — заместитель главного редактора Главной редакции программ для молодёжи. С 14 апреля 1987 года руководил программой «Взгляд», которая во многом повлияла как на советское телевидение, так и на атмосферу в стране в целом. Лысенко пользовался авторитетом в коллективе: с ним обращались на «ты» и по кличке «Лысый», а Владислав Листьев также называл его «Папой». По распространённой версии, именно Лысенко предложил Листьеву идею создания телеигры «Поле чудес», которая пришла во время просмотра в Париже французской версии телеигры «Колесо фортуны».
С 13 июля 1990 года по 1996 год руководил в ранге генерального директора Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании.
21 сентября 1993 года после издания президентом РФ Б. Ельциным указа № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ Административный совет ВГТРК по инициативе Лысенко принял заявление о безоговорочной поддержке действий Ельцина.
С 13 ноября 1996 по 1 апреля 2000 года — председатель комитета по телекоммуникациям и средствам массовой информации Правительства Москвы. В этом качестве принимал участие в создании телеканала «ТВ Центр», с 1997 по 1999 год — член совета директоров ОАО «ТВ Центр».
С 18 октября 2003 по 7 августа 2004 года вёл «Программу передач на вчера» на «Первом канале» (производство «Авторского телевидения»).
С 2005 по 2012 год являлся колумнистом, телекритиком в газете «Собеседник».
18 июля 2012 года указом Президента Российской Федерации назначен генеральным директором АНО «Общественное телевидение России», которое начало работу 19 мая 2013 года.
Скончался в Москве на 85-м году жизни 20 июня 2021 года после продолжительной болезни.