Марк Лициний Красс стоял в приделе Иерусалимского Храма. За спиной у него слышалось хоровое дыхание квестора Гая Кассия Лонгина, войскового трибуна Петрония и четырех легионеров. На Красса смотрел поросячьими глазками махрово-бородатый блюститель храмовой сокровищницы, которого звали Элеазаром.
Последний был иудейским священником, игравшим далеко не малую роль в Иерусалимском Храме, и потому, понимая всю опасность своего нынешнего положения, он лучился приветственной энергией не хуже сальной ночной лампы. Первосвященник находился в отъезде, и теперь сохранность казны Храма зависела только от толстяка Элеазара, что доставляло последнему массу хлопот, но никак не интересовало прибывших.
Красс знал, что за его спиной кроме Кассия и Петрония с четырьмя легионерами есть еще целая когорта пехоты у стен Храма, и потому чувствовал себя более чем уверенно.
– Мне лестно видеть тебя, – лебезяще сказал священник. – С чем пришел ты к нам, наместник Сирии?
– Я прибыл с важной новостью, – произнес Марк, внимательно разглядывая голые стены залы. – Грядет война с парфянами. Рим хорошо подготовился к ней, и парфянам придется несладко.
– О, ты хочешь благословения? – услужливо воскликнул Элеазар – Ты его получишь! Мы будем молиться в Храме за успех римского войска. И не один день!
– Спасибо за это, – улыбнулся Красс. – Я верю, что молитвы вашему богу принесут моей армии победу. Но этого мало, ибо легионеры питаются молитвами только тогда, когда нечем закусить вино. А для поддержания мышц в силе необходима еда. Вот за этим я и пришел. Ваш бог должен пожертвовать моему войску некоторую толику денег для покупки продовольствия.
– Но бог ничего и никому не жертвует! – вскричал Элеазар. – Жертвуют ему!
– Не кричи так, – сказал Красс, демонстративно прочищая пальцем правое ухо. – Если сюда придут парфяне, твой бог лишится всего, так как эти варвары моментально разорят ваш хваленый Храм. Для того, чтобы они не пришли, надо отсыпать серебра и золота. Твоему богу выходит прямая выгода. Он жертвует часть своего богатства римскому войску, и не остается внакладе, потому что паства уцелеет (ее не перережут и не продадут в рабство). Эта самая паства быстро восполнит потраченные на войну средства.
– Но ты же наместник всей Сирии! – возопил Элеазар. – Неужели налоги, собранные с такой громадной территории, не накормят римское войско?!
– Почтенный, ты не понимаешь, насколько дорого стало воевать, – ответил Марк, картинно прочищая пальцем теперь уже левое ухо. – Во что только овес для конницы обходится!
– У тебя же нет конницы! – священник явно разбирался в военном деле. – Легионной кавалерии всего две-три тысячи. Какой овес? Травы хватит!
– Еще тысячу под командой моего сына Публия прислал Юлий Цезарь. Плюс эдесский царь Абгар обещал пригнать пять тысяч. Это уже много. Как без помощи твоего бога прокормить такую прорву людей и лошадей?
– Но ты же далеко не бедный человек!
– Не путай альтруизм с богатством. С какой стати мне тратить свои деньги для защиты иудеев? Твой бог тоже не беден. Вот пусть и раскошеливается. Выходит, деньги получать ему нравится, а спасать свой народ – нет? Такого не бывает. Если тебе за что-то платят, будь добр исполнить положенную работу. А бог или человек – разницы никакой. Всякая работа должна оплачиваться. Вот пусть ваш бог и оплачивает труды римского войска!
Элеазар, собираясь с мыслями, несколько раз открыл и закрыл рот.
– Не верь этому эдесскому лицемеру Абгару! – наконец сказал священник, уводя разговор в сторону. – Он наверняка уже предал тебя и отправил гонцов к сурене Михрану. Кавалерии ты от Абгара не дождешься. Поэтому и денег на ее содержание не понадобится!
– Ты слишком погряз в мирских заботах, – сказал Красс, внимательно разглядывая дверь, ведущую в глубину Храма. – Не годится жрецу заниматься вопросами, связанными с военным делом и союзническими отношениями. Ибо всем людям на свете известно: если жрец занялся политикой – жди беды.
– Но ведь Гней Помпей, побывавший здесь за несколько лет до тебя, не осмелился притронуться к жертвенным талантам! – с пафосом воскликнул Элеазар. – Ему тоже нужны были средства для армии, но он не стал кощунствовать!
Красс, не отрывая глаз от двери, ответил:
– Мне безразлично, что делал Помпей, а чего не делал. Или не смог сделать. У него теперь в управлении есть своя провинция, а у меня – своя. И сейчас я делаю то, что нужно Риму.
Элеазар ничего на это не ответил, так как встревоженно наблюдал за глазами Красса. А глаза наместника Сирии остановились в одной точке и никуда больше не двигались. Точкой этой оказалась массивная перекладина над дверью, ведущей во внутренние покои Храма.
Перекладина была дубовой, длинной и широкой. Она как бы говорила сама за себя: «А я не просто такая толстая!»
Марк, резко обернувшись назад, бросил взгляд на входную дверь, над которой тоже была перекладина, но обычная, не вызывающая никакого интереса, поскольку пропорционально соответствовала всем канонам архитектурного искусства.
Кассий с Петронием последовали примеру своего начальника и также посмотрели на входную дверь. И если Петроний сделал это с непониманием, Кассий моментально оценил разницу в толщине перекрытий, и губы его тронула легкая усмешка.
Элеазар, глубоко вздохнув, сказал:
– Римляне никогда не грабили храмов чужих богов.
Марк вернулся взглядом к священнику и заявил:
– Римляне никогда и никого не грабят. Они берут положенное.
Посмотрев опять на толстую перекладину, Красс продолжил:
– О каком грабеже ты говоришь? Никто не собирается грабить ваш Храм. Речь идет о помощи римскому войску. Мы защитим иудейский народ от варваров, а вы кратковременно пожертвуете для этого малую часть своего богатства.
– Что значит «кратковременно»?
– Все очень просто. Мы победим парфян, твой народ обрадуется и пожертвует вашему богу за спасение некоторое количество ценностей, которое с лихвой возместит затраченные для победы средства. Таким образом, потеря средств станет кратковременной и возместимой.
На протяжении этой речи взгляд Красса не отрывался от толстой перекладины. Кассий Лонгин смотрел в ту же точку. Петроний глядел себе под ноги и потому никак Элеазара не интересовал, впрочем, как и четверо легионеров, со скучным видом подпиравших стены залы.
И здесь священника вдруг посетила мысль, которую он тут же принял за божье откровение, ибо не было больше на свете мысли, дающей столь простое решение возникшей проблемы.
Держа в себе эту мысль, как трепетную канарейку в руках, Элеазар спросил:
– Наместник, мы можем поговорить наедине?
– Нет, – ответил Марк, – у меня нет секретов от своих воинов.
– Ты боишься остаться вдвоем с хилым старцем? – удивился Элеазар.
– Это ты хилый?! – воскликнул Красс, обводя жирную тушу Элеазара веселым взглядом.
Священник ничего не ответил, но почему-то покраснел.
Марк, презрительно усмехнувшись, обернулся к Лонгину и сказал:
– Подожди меня за дверью. Вместе с остальными.
Кассий молча вышел, и за ним тут же последовали Петроний с легионерами.
– Ну?! – требовательно обратился к Элеазару Красс. – Что за тайны у тебя от моих воинов, хилый старец весом в четыре, минимум, таланта?
Элеазар, понизив голос, спросил:
– Мы сможем договориться?
– Предлагай! – весело ответил Марк.
– Ты великий воин и наш народ ценит это. Но, кроме того – ты человек дела, и наш народ ценит это еще больше. Перекладина над дверью скрывает золотую штангу весом в триста мин!
Марк удивленно задрал брови.
– Да-да! – возбужденно всхлипнул Элеазар. – Штанга – пожертвование от… не имеет значения от кого! Мы отдадим ее тебе. Это золото сможет обеспечить твою армию не только продовольствием. А взамен ты поклянешься не трогать наш Храм!
Красс, встряхнув головой, заявил:
– Вот это дело! Согласен.
– Сейчас мы письменно составим нужный договор, – сказал Элеазар, суетливо взмахнув руками.
– Еще чего?! – возмутился Марк. – Ты мне предлагаешь взятку и требуешь оформить ее документально? Крассы никогда среди дураков не значились!
Через полчаса разногласия были устранены. Никаких текстов писать не пришлось, зато Красс с пафосом поклялся перед своими солдатами, Кассием, Петронием и Элеазаром, что не причинит Храму разрушений, опустошений и прочих бедствий.
Легионеры под руководством Элеазара мечами взломали доски перекладины и извлекли из стены золотую штангу. Нести ее пришлось не только солдатам, но и Кассию с Петронием – настолько она была тяжела.
Красс, следуя за ними, слушал пыхтение воинов и улыбался. Когда штангу вынесли за пределы Храма и поставили одним концом на землю, Марк спросил у Петрония:
– Твои солдаты подогнали сюда повозки с волами?
– Да! – кратко ответил трибун, вытирая рукой пот со лба.
– Пусть приступают.
Красс, посмотрев на Кассия, добавил:
– А ты учитывай количество, раз занимаешь должность квестора. А то вместо счета денег советы мне раздаешь, как управлять легионами. Армией я и сам займусь.
Оба офицера кивнули головами в знак согласия, и побежали в сторону когорты, застывшей в четком строю у стены.
– Одну из повозок сюда пришлите! – крикнул им Красс вдогонку.
Через два часа Элеазар, валяясь в пыли у ворот Храма, рвал на себе одежду и бороду.
– Да будь ты проклят, наместник Сирии! – орал он. – Да будь прокляты твои обещания! Вывез шестьсот талантов золота! Девятьсот талантов серебра! Все, что собрано за многие годы и сохранено непосильным старанием! А штанга-то, штанга! За что штангу получил?! И кому все досталось? Римскому пожарнику-крохобору! И это деловой человек?! Тьфу!
Вечером о валявшемся в пыли Элеазаре Крассу доложил Кассий. Марк в этот момент с удовольствием разглядывал золотую штангу.
– Пусть валяется. – сказал он, нежно поглаживая диск. – Похудеет – ему же легче будет обряды справлять. А то разъелся на службе своему богу… Завтра поедем еще в одно местечко. Там тоже бог не бедный.
Наместник с квестором переглянулись и рассмеялись хором.
Да здравствует Рим!
Автор: Хромой казус
Источник: https://litclubbs.ru/articles/37759-rimskii-shtangist.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#история #юмор #рим #штангист
