Тяжело скрипя, матёрые тормоза поезда вгрызали тысячи тонн металла в строго установленное на платформе место. Лишь немного нарушив тишину на станции, скорый Москва-Челябинск окликнул в настоящее мои мысли, все ещё летавшие над Волгой. У меня из головы не уходила красота и простор этой величественной реки. Высокие холмистые берега, которые для других рек были стражами-тисками, будто разбежались в ужасе от её мощи, и едва виднелись тонкими зелёными полосками на краях нашего взора. Перед глазами настоящее море не меньше, хотя мост пролегал ещё и не в самой широкой её части.
А в окне нас уже встречал ищущий взгляд Ильяса. Ильяска старина - верный дружище Камилы. Тот редкий друг, с которым запросто и в огонь, и в воду, и в разведку, и на Марс. А по другую сторону вокзала терпеливо ждала, когда мы наобнимаемся, нашутимся, нажалуемся на дороги российские и притащим свои манатки, горцующая "Калина" Ильяса, торопясь нам показать родные просторы.
Совсем сонные и приветливо уютные улочки Димитровграда, не испорченные столичной спешкой карьеристов, хвастовством бутиков, километровымм пробками, давящими небоскребами, проводили нас в ещё более улыбчивые и скромные деревушки, окружённые свежими зелёными полями. В руках Ильяса "Калина" мастерски парила между выбоинами старого асфальта, выученного им назубок, а из её магнитолы во всю широту души растекалась татарская гармонь. Вся эта добрая атмосфера стелила мягкую гостеприимную дорожку к порогу нашей милой абики( "бабушка" по-татарски).
На тот момент мы с Камилой три года вместе, и впереди нас ещё ждут дальние перелёты в чужие страны, отели, заморские угощения.
Но ни что не затмит самый уютный завтрак абики, свежайшие овощи с огорода, домашние яички, вкуснейший горячий якмыш с крепким чайком, сладости из деревенского продуктового, вкуснее не придумаешь; но главное украшение стола - душевные беседы с абикой. Самый родной Камилкин человек, заслуженный учитель России, воспитавшая сотни детей в начальных классах, вложившая всё самое лучшее в душу и сердце Камилы; абика не дала мне чувствовать себя гостем, а напротив - родным внуком, наконец то вернувшимся домой.
Необъяснимое умиротворение заполняло меня целиком, особенно по вечерам, когда безметежные улицы краснели от пожара закатного неба, а тишину пронизало мелодичное пение, доносившееся с другого конца деревни из громкоговорителей местной мечети. Абика объяснила нам, что шёл священный месяц Рамадан, мула совершал молитву и читал на распев Коран. Очень добрым мягким мужским голосом красиво звучали арабские тексты, и у меня русского христианина язык не поднимался перебить его каким-то своим пустым словом. Я тогда совершенно не был знаком с исламом, лишь назойливое хитрое центральное телевидение успело поселить в моих мозгах глупые ассоциации ислама с террором и агрессией.
Наши короткие каникулы конечно же проскакали галопом, но смиренные вечера этого Рамадана, растоптавшие все старания исламофобской пропаганды, глубоко впечатались в моей памяти. Равнины Поволжья мы поменяли на выжженные донские степи моего родного края. Бесконечные хлебные поля уже отдавали комбайнерам свой урожай; а широкие изрезанные глубокими оврагами лоскуты земли, не отданной под сельские нужды, всё выше и выше покрывались насквозь высушенным бурьяном. Одинокие сосны, березы, ели, дубы настолько избалованы нашим южным солнцем, что совершенно не рвутся в высь в отличии от своих московских родственников, они лишь вольяжно раскидывают широкие лиственные и хвойные лапы.
Так давно я не виделся с родными местами, что все эти пейзажи казались мне африканской прерией, будто за следующим поворотом мы увидим стадо антилоп или жирафа. Навестив детство Камилы, наша счастливая парочка ехала погостить в моём. Нам всё удалось. За эти пару недель мы с любимой успели познакомиться с родными, друзьями, походить по тропинкам беспечных юных лет, подышать полной грудью провинцией, от души отдохнуть и до глубины мозга развеяться от Москвы. Даже маленькие путешествия по нашей огромной стране ещё больше расширяют необъятную российскую душу. В эту поездку в моём сознании по новому зазвучали слова "ислам", "мусульмане","мечеть"; но всё же я остался при своём христианском мировоззрение. Однако я понимал, что в библии что-то не досказано, что-то не точно переведено. Я часто читал заветы по вечерам, делал разные пометки, много возникало вопросов, мне ужасно хотелось найти истину, узнать правду о Боге, и как вообще устроено всё это творение, в котором мы живём, нарыть правду где угодно, но только совсем не в исламе, я просто стал к этой религии добрее.
Тем более в моей голове ещё до возвращения в столицу кипели другие мысли. Нужно найти и купить красивое кольцо к двадцатому августа, каждое 20-е число у нас мини-юбилей, и мы стараемся баловать себя по возможности. Свободное время я посвещал походам по ювелирным, а не прогулкам с моей девочкой мечты. Позже вместе с поздравлениями и маленьким сюрпризом я признался, что искал колечко, но всё же скрыл, что купил два и второе припрятал до следующего 20-го. К сентябрю я уже заказал полёт на малом самолёте, и весь месяц ходил на нервах, что угодно могло меня подвести, особенно погода, над которой человек никак не властен.
Прохладным сентябрьским утром не всё пошло как по маслу. Ещё до рассвета мы уже успели хорошенько поссориться с Камой. Что это за сюрприз? Вставать с петухами, ехать на двух электричках больше трёх часов? Но любовь конечно всегда побеждает, и погода была сказочная нам на радость. Добравшись до посёлка Крутышки, Камилка уже сгорала от нетерпения: "Ну куда мы идём? Куда, Лёша Пёша?" И когда над нашими головами задиристо прожужжал похожий на кукурузник самолёт, я гордо кинул пальцем: "Туда!" Кама, не веря до конца в мои слова, шла за мной к ангарам.
Это действительно аэродром, нас на самом деле здесь ждут, нам провели инструктаж и проводили ближе к взлётной полосе, показав наш борт в воздухе. Я смотрел в восторженные глаза любимой, мы светились от предвкушения незабываемых впечатлений, и в тоже время наши руки потели от страха; я видел, как рада моему сюрприза Кама, и она совершенно не догадывается, что он ещё не весь. На борту пилот, справа пассажирка, и двое влюбленных сзади, и мы начинаем разгон. Отрываться от земли на этой маленькой консервной банке жуть как страшно, но дух захватывает, как красиво на высоте. По плану рассчитано три взлёта, чтобы каждый побыл вторым пилотом, и на следующем круге уже я вцепился в штурвал.
Стремительно набрав высоту, наш весёлый ас просто выключил мотор. И наши задницы отправились в невесомость над креслами, удерживаясь ремнями, а самолёт - камнем вниз. Куда выпрыгнула в тот момент душа понятия не имею. Зажигание, мотор и снова полёт. И ещё парочка сумасшедших виражей. Конечно же на третий круг мы любезно попросили ту пассажирку вернуться на лучшее место, а Кама осталась со мной. Мою малышку изрядно укачало... и я испугался, что сюрприз сейчас не приятно подмокнет.
-Дыши глубоко, Камочка, дыши... закрой глаза...ага... только подожди не открывай...
-Почему?
-Не открывай!!- приказал я, достав заветную коробочку из кармана, - теперь открывай.
Глядя в шокированные глаза я громко перебивал шум мотора: "Камила, я люблю тебя! Будь моей женой!" А по её глазам цвета тундры уже лились солёные ручейки, Кама потеряла дар речи... "Давай говори "ДА!" Что молчишь?" - улыбался я. "Да! Да! Да!" - со слезами и смехом целовала меня моя будущая жена. "Что-то притихли наши голубки,"- вернул нас пилот по бортовой связи на землю, точнее в воздух.
Самолёт мягко приземлялся, а души наши летали до самого вечера в небесах. После аэродрома мы с радостью перекусили местным деревенским хлебом, лимонадом, и взахлёб дышали загородным бабьим летом. Дорога домой была незаметной, мы никак не могли наговориться, наворковаться, представляли, как обрадуем сейчас родителей Камилы. Но папа с мамой такой радостью, были озадачены; может испугались, что дочь беременна, или бросит теперь учёбу в академии, или ещё какие то причины. Нам они не признались после, в прочем мы не расстраивались по этому поводу и строили дальнейшие планы на будущее. Спустя недолгое время родители смирились с нашим намерением, но отец поставил обязательное условие - провести сначала никах(бракосочетание в исламе). Надо. Но как, никто толком не знает. Как быть с тем, что я русский христианин? Наших знаний хватало на то, что мне наверное просто нужно взять на время церемонии татарское имя и одеть тюбетейку. А в интернете пишут, что мне для этого обязательно нужно быть мусульманином. Это в мои планы вообще не входило; каким бы ни было моё отношение к библии, к церкви, я искренне верил в Бога и в Иисуса. Терять самого себя ради чьих то принципов - однозначно нет, и одновременно Камилу - категорическое нет. Голову целиком поглотил тяжкий вопрос. Помощи я всем сердцем просил у Бога, и сердце же велело ехать в мечеть, и все разузнать как есть, там уж поживём увидим. Холодным октябрьским днём мы отправились на Поклонную Гору, в лучших наших традициях уже в Парке Победы горячо разругались из-за какой-то ерунды, уже и не вспомнить. Но, как я уже говорил, любовь всегда побеждает. Помню, как ещё до встречи с Камилой проезжал много раз мимо мечети в Отрадном, и это место со стороны казалось мне мрачным и суровым. Мемориальная мечеть со своей благоустройстроенной территорией и красивым фасадом произвела на меня совсем другое впечатление, особенно войдя внутрь. Вместо запаха тысячей свечей и таинственного полумрака церкви я увидел большой светлый зал, застеленный вместе с коридорами красивыми мягкими чистыми коврами, всё было пропитано ненавязчивым очень приятным незнакомым благовонием. Кто-то молился, кто-то читал Коран, сидя на ковре, кто-то в пол голоса вел беседы о религии. Здесь была очень уютная домашняя праздничная атмосфера. Я подошёл к имаму, встречавшего прихожан, и сперва спросил, могу ли я вообще здесь находиться, так как я русский христианин. "Конечно можете, дом Аллаха Всевышнего открыт для всех,"-ответил мужчина, а затем выслушал беспокоивший меня вопрос. Он объяснил, что за ответом лучше обратиться к шейху, и отвёл меня вниз по таким же уютным коридорам. Меня попросили немного подождать, пока шейх Асхат принимает у себя одну семейную пару. Спустя несколько минут пригласили в кабинет и меня, хотя для кабинета эта комната была очень мала, тесна, слишком проста: пару маленьких скамеек друг против друга и скромный письменный стол с аккуратно сложенными книгами. Меня вновь выслушали, и подтвердили, что для законного никаха мужчина действительно обязательно должен быть мусульманином; в жёны дозволено брать и христианку и иудейку, но женщину отдавать в жёны только за мусульманина. Я конечно же имею право принять Ислам и спокойно жениться, но заставлять меня это делать никто на свете не имеет право. Решать мне. Асхат рассказал, что на самом деле ислам во многих вещах сходится с христианством. Мусульмане так же верят в Единого Бога, обязаны верить в Иисуса, в Моисея, в конец света и в судный день, верят в Рай и Ад. Но расходятся в том, что не придают никакого образа Богу, Он создал всё и ни на что из этого не похож, ни на человека, ни на свет, ни на космос. Нам просто не дано в этой жизни увидеть Его и всё точка. Но нам открыты многие Его имена: Милостивый, Милосердный, Дарующий, Щедрый, Видящий, Слышащий, Прощающий и другие, которыми Он называет себя в Коране; и самое великое из них Аллах. Мусульмане убеждены в том, что Иисус был пророком, и не был ни равным Богу, ни Его сыном; а после Иисуса был последний пророк и посланник Мухаммад, которому был ниспослан Коран. А ещё в Исламе отсутствует понятие первородного греха, каждый человек рождается безгрешным. Выходит что я продолжаю верить в Бога и в Иисуса, если приму Ислам.
- А если решу принять, как это сделать?
- Понимаете, Ислам - это не секта, вам не нужны какие то вступительные взносы или специальнные обряды. Это наше мировоззрение, наш образ жизни, вам просто нужно будет принять искренне душой этот взгляд, это убеждение, произнести свидетельство и всё.
Выбор за мной. Напоследок шейх оставил мне свой номер, если вдруг у меня появятся вопросы, я всегда могу обратиться. Сложно очень описать своё состояние, когда я выходил из мечети к Камиле. Я без остановки перекручивал слова Асхата в голове, но в сердце было все решено.
Только Камиле не торопился все говорить, старался оградить лицо от эмоций и рассказал все все по порядку, весь этот визит. "И что нам теперь делать?" - робко спросила Камилка. "Я приму Ислам, Кама, и мы поженимся!" Наверное не стоит говорить, как сильно была тронута всем этим моя девочка, ведь даже родители были от этого в восторге. А по дороге к ним домой я ещё успел позвонить своему отцу, он ведь меня крестил, и я считал своим долгом рассказать о своём намерении. И папа меня поддержал, для него важно было, что я это делаю добровольно ради любви, ради себя, а не потому что я где-то на линии фронта перебежал на другую сторону. Я дал себе примерно недельку, чтобы хоть немного изучить и честно понимать свои новые убеждения, а также выбрать для себя новое мусульманское имя. В ближайший выходной отправился в ту самую мечеть в Отрадном, познакомившись с ней поближе, она оказалась такой же радушной, приветливой и уютной, хоть и менее праздничной, чем мемориальная. Меня пригласил к себе шейх Махмуд, очень обрадовавшись цели моего визита. Он посоветовал мне не менять своё имя, так как значение у него хорошее, и объяснил мне самые основы ислама, какое свидетельство (шахаду) я должен произнести, что означают все эти слова. И после произнесённых мною заветных "ля иляха иллалла мухаммадан рассулюллах", шейх и другие мужчины, остановившиеся рядом с нами, понимая прекрасно в чем тут дело, от всей души начали поздравлять новоиспеченного брата по вере. 26-го октября для меня началась новая жизнь, а 30-го мы уже всей семьёй вернулись в мечеть на Поклонке, чтобы совершить никах.
Этот холодный осенний день очень тепло впечатался в наши сердца. Шейх Асхат провел для нас обряд исламского бракосочетания, оставив в нашей памяти много очень добрых и очень важных наставлений. Камила стала моей законной женой. А хорошая благочестивая верная жена для мусульманина - это уже половина веры.