Как-то Владимир Владимирович Путин в очередной раз резанул правду–матку. Сурово и с осуждением. Дескать, в начале 1990-х годов в окружении Чубайса окопались кадровые сотрудники ЦРУ США. И если в любой поисковой системе набрать: «Чубайс ЦРУ», то она выдаст более миллиона результатов с упоминанием двух имен. Андрей Шлейфер и Джонотан Хэй
Насчет Шлейфера ничего не знаю. А вот с Джонотаном Хэем я лично была знакома. Пусть и шапочно. Вернее, костюмно. Почему «костюмно»? Расскажу одну правдивую байку про меня и Хэя.
Случилось это в далеком тысяча девятьсот девяносто третьем году. Тогда я только начала работать в Госкомимуществе РФ. В то время приемная Чубайса находилась в Никольском переулке, а мое рабочее место – в Рыбном. И курсировала я между этими переулками, как скоростной товарняк.
В одно прекрасное утро несусь по своему обычному маршруту. С папками под обеими мышками. На высоких каблуках. Теперь даже не представляю, что бегала на них, словно кенийский марафонец по саванне. Влетаю в здание на Никольском. Мама дорогая! Лифт стоит с открытыми дверями. Я со всей дури мчусь к нему. Тут-то туфли меня и подвели. Подошва у них была скользкой, а пол недавно вымыли. Притормозить не могу: каблуки, да еще папки под мышками. И въезжаю с разбега на огромной скорости в кабину вожделенного подъемного механизма. Как чемпионка-конькобежец.
Зажмуриваюсь, ожидая столкновения со стенкой лифта. Но мое лицо расплющивается обо что-то мягкое. И меня дурманит аромат дорогого парфюма. Открываю глаза и вижу парня в светлом костюме. Именно этот молодой человек и принял удар на себя. Вдобавок к тому, что он получил неслабый толчок в плечо, я еще умудрилась испачкать лацкан его пиджака помадой. Сначала мой мозг скалькулировал стоимость химчистки пижонского прикида. Потом перед глазами всплыла картина, как несчастный мужик с утра пораньше ходит по Госимуществу с отпечатком женских губ на костюме. Такой дресс-код в присутственном месте, точно, нанесет урон его моральному облику. Я втянула голову в плечи: приготовилась огрести заслуженных люлей. И стала бормотать на одной ноте нечто вроде: «Проклятыекаблуки дикоизвиняюсьзахимчисткувозмещу »
И тут вдруг мой визави улыбнулся во весь рот. Люминесцентный свет лифта померк. Такие улыбки в наших широтах и долготах - редкость. Особенно в сложившихся обстоятельствах. Мой спаситель указал на испачканный лацкан и поднял большой палец вверх: «Лав…Эвёрд». Англичанин! Как я не догадалась? Уж «наш» показал бы мне кузькину мать. «Эвёрд», кажется, «орден» по-английски. Ну, что такое «лав» ежу понятно. Заметив напряжение мысли на моем лице иностранный мачо перевел: «Лубовный награда». Потом он глянул куда-то в сторону и скорчил плаксивую физиономию. Мне все стало ясно! Зарубежный гость жестами разъясняет, мол, отпечаток моих губ на своем костюме он будет носить, как медаль за любовные заслуги. А окружающие пусть плачут от зависти. До чего воспитанный и добрый человек!
Помню, что вместе с лифтом тогда воспарила и моя душа. Облик галантного чужеземца запечатлелся в моем мозгу навсегда. Этот красавец не потребовал моей крови и оплаты химчистки! Я и сейчас внутренним взором вижу его милое, интеллигентное лицо. И что в волосах у него серебрится ранняя седина. И что он высок. На минуточку, у меня рост 173 см без каблуков. А мои губы оказались на уровне его плеча.
Естественно, я захотела узнать, кого именно чуть не зашибла. Обратилась к коллегам. И они мне объяснили, что на мою долю выпало счастье испачкать помадой Джонотана Хэя. Он из США и работает в комитете непосредственно с с главным советником Чубайса Максимом Бойко.
Признаюсь: в начале девяностых я тайком почитывала оппозиционную прохановскую газету «День». А в ней прямым текстом говорилось: Ельцин продался америкашкам и проводит приватизацию страны под патронатом сотрудников ЦРУ. Мне казалось, что это гипербола. Однако, после встречи с американцем в лифте родного Комитета я уже так не думала. Неужели милый Джонотан (а попросту Джон) американский шпион? Вдруг он меня решит завербовать? Хотя зачем я ему. Хэй нужные США сведения может брать прямо у Бойко со стола. В детстве мне хотелось стать разведчицей. Радисткой Кэт. Я была уверена, что буду хранить секреты страны до последней капли крови, как Мальчиш-Кибальчиш из сказки Аркадия Гайдара. Ах, советские дети и в страшном сне не могли себе представить, что внук этого писателя, Егор Гайдар, не только выдаст заокеанским буржуинам государственную тайну, но и облегчит их труды по обработке информации. В совокупности планы приватизации и распоряжения Госкомимущества РФ раскрывали американцам структуру оборонной и добывающей промышленности России, адреса предприятий. Балансы. Размеры и состав основных фондов. Промышленные земли. И амеры бросились скупать заводы и акции предприятий стратегического назначения по бросовым ценам. С моим любимым шпионом Джоном я иногда сталкивалась на Никольском При этом мне становилось жарко в щеках и во всем теле. Хэй кивал и зажигался улыбкой, как люминесцентная лампа. Прощай, радистка Кэт! Убьюся тапком! Если бы в эти моменты Джон сунулся вербовать меня в ЦРУ, я бы без раздумий согласилась. Таково было его человеческое и мужское обаяние.
Кстати, когда Джонотан вернулся в США, Хэя осудили свои же. Думаете, из-за плохого выполнения задания по приватизации бывшей советской промышленности? Я дико смеюсь. Из-за незаконного использования служебной информации в целях личного обогащения. Наши секреты должны приносить материальную выгоду исключительно верхушке США. И иже с ней. Рядовые американские граждане пусть утрутся. Как и у нас. Милый бедный мой шпион Джон! Русские тебя ругают, а твои вообще судебный приговор вынесли. Ты же хотел всего-навсего стать независимым от этой гребаной мировой элиты. Тяготили тебя, интеллигентного воспитанного умницу, погоны офицера ЦРУ. Эдак немудрено и Америку развалить. Джон, если ты читаешь эти строки, знай: я на твоей стороне. И с момента первой встречи с тобой живу по принципу: наш лифт вниз не поднимается! Только вверх! Я люблю тебя за то, что ты умудрился насолить своему правительству! Значит, сделал нечто полезное для России.