Из дневника моего дедушки, участника Великой Отечественной Войны.
Моя мать стала казакам говорить, что они изменники родины. Но они на это не обиделись, а рассказали следующее. Я пишу то, что запомнил. Один человек рассказывал, что он попадал в плен дважды, первый раз ему удалось сбежать к своим. И вот, его вызвали в специальный отдел и стали обвинять, как будто он вернулся к своим с заданием немцев как шпион или диверсант. Долго его таскали по допросом, наконец, опять послали воевать. А когда он попал в окружение вторично, то не стал пытаться убежать. Подумал, что наши не простят, а в немецком лагере условия были адские. Солдаты умирали как мухи. Условия были нечеловеческие! И вот, когда пришли записывать желающих служить немецкой армии, он решился. Но почему они не убежали в лес и не образовали отряд? Ведь у них было оружие, и за ними ночью никто не следил? Это сделать было возможно…
По соседству с нами жила семья Васюковых, о которых я уже писал, когда рассказывал как их сын Ваня ел у нас кашу мамалыгу. Отец у них был в партизанах, и мы по утрам видели как он приходил из леса. По-видимому, за продуктами. Я как-то раз его спросил, как бы в партизаны попасть? Но он засмеялся и ничего не сказал. Через некоторое время они сделали засаду на Севастопольской дороге, и убили три немца, которых похоронили на площади. А тетю Васюкова сразу забрали, она только вернулась из эвакуации, и расстреляли.
Нас мобилизировали на работу в лес, заготовлять дерево. Для какой цели мы не знали, но, по-видимому, хотели в городе Майкопе наладить работу какого-то предприятия. Ребята подобрались все молодые, работа на ум не шла, вместо работы играли в карты. Из нашей группы назначили старшим Николая Б. Он как-то раз хотел нас запугать немцами, но один парень ему сказал, что все равно скоро придут наши. «Ты знаешь, что немцев разбили под Сталинградом?!» Я тогда узнал, что наши уже наступают. Кстати, отец Николая тоже примазался при немцах, ездил все время с ними. Однако, в последствии, когда я был призван в армию в город Ставрополь, этот же Николай Б. опять приспособился и в запасном полку. Вроде в химчасти, и дослужился до подполковника. Всё-таки в жизни много таких людей, я бы сказал «хамелеонов».
Настало время рассказать про Володю С., про которого я писал выше. Моя мать дружила с его матерью. Когда его отец помер, его мать переехала в город Майкоп, где Володя учился в Медучилище. Когда началась война, он стал военным врачом. И вот, во время оккупации, мать моя пошла в город Майкоп, ночевать остановилась у них. И тут она увидела что Володя дома. Моя мать удивилась и спросила почему он дома? И вот что они рассказали. Воевал он недалеко, по-видимому в городе Туапсе, там тогда были тяжелые бои. И вот Володя решил перейти к немцам, но с ним был капитан, который не разделял его мнения. И вот, тогда он застрелил капитана и очутился в Майкопе. Эту историю рассказала мне мать. Уже прошло с того времени 35 лет, но я до сих пор с негодованием думаю об этом. В прошлом году приезжал Михаил Н. из станицы Абадзехская. Он там работает учителем. И вот, я ему рассказал эту историю. Как мог сын старого коммуниста пойти на такие преступления?
Один раз под вечер над страницей показались самолёты, и мы сразу увидели на крыльях звезды. Мы кричали, радовались. Оказывается это была наша разведка, ведь станицы были полны немцев. А ночью был налёт наших самолётов. Подвесили освещение, хоть иголки собирай. И давай шпарить! Конечно, больше досталось населению, чем немцам. За ночь было три налёта. Одна бомба разорвалась в нашем огороде, осколки попали в сарай, там была сложена поленница из дров. Она рухнула прямо на корову, впоследствии корова выбросила телёнка.
После этого в станице мало кто ночевал. Я с друзьями ночью ходил на MТФ, это от станицы около 3 км. Друзья мои, Петро и Саша, дружили с девочками. Между ними получилось, однажды, драка за Марию Г. Саша Ш. ударил Петра ножом. К счастью, до кишок не достал. Вообще, этот Саня был немножко придурковатым. В станице их так и называли дураками. У него был старший брат такого же поведения.
В это время я стал дружить с Марией Х. Ну как-то с ней был нерешителен, даже сам не знаю почему. Может я её любил, не помню. Но она мне нравилась точно. Вот немцы, наконец-то, стали отступать. В станице остались казаки и полицейские. Жителей стали угонять с собой. Мы собрались в большую компанию, дотянули до вечера, и потом ушли в лес. В станице два дня не было никого, ни наших, ни немцев. Потом пришли партизаны. Мы вышли из леса и сразу включились в работу. Надо было все возобновить, особенно связь. Я стал работать на почте.