Миниатюра, юмореска
- Ур-р-р, - тихий звук разорвал тишину полуденной неги. Кажется, зверь проснулся и, еще не скинув сонное оцепенение, заворчал, с каждой минутой наращивая тембр и громкость.
- Ур-р, ур-р…
- Ур-р-р!
Я почесал его, и волосатый ненадолго успокоился. Скосив глаза на мирно читающую на соседней тахте жену, понял: она еще не расслышала. Может и не услышит. Зверь подумает-подумает и вновь уснет.
Но через пять минут он явно взбодрился:
- Дыр-др-др-дыр… - Я вздрогнул от странного звука. Такого раньше не было. Ну, урчал, ну, рычал, или даже рыкал. Но чтобы изобразить звук раненного, почти убитого «Камаза», это надо умудриться.
Жена все еще не замечала недовольства зверя – святой человек! Я подозреваю, она слышала, но тактично делала вид, что книга интересней.
Но грозное и отчетливо прозвучавшее «Ар-р-р-р-р-ргх!» заставило ненаглядную вздрогнуть.
- Ты кормил его? – хмуро спросила она, и я понял: надвигается буря.
- Конечно! - энергично, почти судорожно кивнул. Пожалуй слишком энергично для достоверности. Кажется, она не поверила и скосила взгляд на волосатого. Мне пришлось похлопать по нему, доказывая, что все хорошо. Но зверь взбеленился! Я почувствовал, как из одной части в другую под ладонью перекатывается звук:
«Ар-р-р-ргх! Ар-р-р-ргх! Дыр-др-др-дыр»
И еще пара необъяснимых природой звуков, кои не воспроизводят в приличном обществе. Жена покраснела и, заглянув мне прямо в душу, сказала:
- Ты меня явно обманываешь! Я же слышу, как он мучается, как он хочет есть!
- Но он ел два часа назад! – возмутился я. – Надо бы воздержаться!
- Ну и живодер ты! – очень холодно возразила она и отложила книжку. Все для того, чтобы подсесть поближе и погладить волосатого. Отчего он довольно заурчал, но тут же нажаловался:
- Ар-р-р-ргх-дыр-др-др-дыр!!!
- Не верь ему! – возмутился я, но жена уже грозно посмотрела на меня.
- Иди и поешь!
- Да я же говорю: ел недавно!
- Ничего не знаю. Моё любимое и родное чудовище голодно! А ты разлегся тут как ни в чем не бывало! – Она с любовью похлопала по моему волосатому пузу и ущипнула, подталкивая встать и отправиться на кухню, чтобы я перекусил и успокоил, наконец, ее зверька и, по-совместительству – мой живот, который уже рычал не переставая.