Дальше начался какой-то кромешный эмоциональный ад. Ты стал то уходить, то возвращаться, то говорить, что любишь меня безмерно, то, что между нами не любовь, а какая-то херня. Ты стал часто винить меня во всех смертных грехах и я верила, хотя и не понимала. Я тебя предаю из-за того, что гуляю с подругой или коллегами, странно, но наверное это так, ты же лучше знаешь, что чувствуешь. Я не буду, если тебя так сильно это ранит. Тогда я еще вроде бы вела обычный образ жизни, но я начала курить. И практически перестала есть, нет, не конфеты, а вообще. Встречи с друзьями и коллегами медленно, но уверенно стали сокращаться, я потихоньку стала уменьшать время с семьей, чтобы только ты не сомневался в том, что я только для тебя есть на этом свете. Хотя, когда тебе надо было быть с семьей, это время было неприкосновенно, безусловно. Твои границы – это твои границы, мои границы – это наши границы.
Я прилетела к тебе опять одна, я потратила на тебя отпуск, даже не весь, потому что тебе надо было уезжать, и я улетела на 2 дня раньше, чем могла. Мы могли бы провести вместе еще 2 дня, но ты в очередной раз меня не выбрал. Мало того, ты приезжал за это время всего несколько раз. У тебя было тысяча и одно дело, которое требовало твоего срочного внимания. В один день ты не приехал вообще. Я очень сильно плакала, сидя в пустом отеле совсем одна, пока ты спал, закинув ножку на благоверную (ну я себе это вижу так, имею право). Я кричала, я пыталась выпросить у тебя время и внимание, но тогда я сдалась, потому что мне было жалко потраченного в пустую отпуска, всей этой лжи, которую я говорила всем вокруг, только чтобы побыть с тобой. А ведь ты меня об этом не просил. Я не буду пытаться тебя понять, но тогда мне стоило уйти, убежать и никогда не оборачиваться назад. Тогда было больно, но не так, тогда было обидно, но я же не знала, что может быть еще хуже. Теперь знаю, спасибо! Ты меня не соизволил даже отвезти в аэропорт. Я тогда говорила себе, что я дура, и спустя год, я тоже считаю, что была просто невероятной идиоткой.
