Детство, родные края и родственники.
***
Печь с утра топили соломой. С вечера из скирды приносили 1-2 вязанки соломы, бросали ее на пол и когда она согреется, мы дети любили на ней поваляться, попрыгать и зачастую потом слали на нее дерюжки и спали на ней укрываясь дерюжкой или ватным одеялом, сшитым из лоскутов, или зипуном, а иногда полушубком. (зипун – это свободного покроя одежда, длинная до пят, с большим воротником, без пуговиц, иногда пришивали вместо пуговиц деревянные небольшие палочки, которые застегивали в пришитые мочки).
Зипун служил для одевания, когда ездили в ночное (ночное – это пасти лошадей на лугах ночью), а так же поездки в район на базар, на мельницу.
Тулуп – это так же свободного покроя одежда до пят с большим воротником , сделанная из овчины- шкуры овец с большим ворсом.
У нас тулупа не было - так как для этого надо много овчины.
Чтобы натопить до тепла соломой такую хату, нужно много соломы. Дров почти что не было, ими и хворостом топили в основном когда пекли хлеб (хлеб пекли один раз в 7-10 дней, за это время он зачерствеет и заплесневеет. Потому что было зимой все время в избе холодно, мы малышня ютились на печке, на которой иногда сушили влажное зерно.
Там было так же разное тряпье, которое слалось на кирпичи печи. На трубах и печурках сушили портянки и онучи. (онуча – материал вытканный из чистой овечьей шерсти, потом свалявшаяся - эта плотная, теплая ткань служащая для намотки на ноги, поверх онучи наматывали холщевые портянки.
Ходили мы все ранней весной, осенью и зимой в бахилах. Бахилы – обувь, сплетенная из веревок пеньки. Делается (плетется) она на деревянных колодках вроде как тапки, подошва плетется из более толстых веревок в два ряда.
По бокам вплетены мочки для вдевания веревок, которые наматывают на ногу, обмотанную онучей и портянкой и таким путем крепим обувь, обматывая икры ног до колена.
Лаптей у нас не плели, так как не из чего было драть лыко. Более легкая обувь была – ходоки, которые носили в летнее время во время сенокоса и жатвы хлебов – эта обувь плетеная из более тонкой бечевы (веревки).
В осеннее-зимний и весенний период ноги, как правило промокали, хотя бахилы, вернее веревки бахил, набухали, уплотнялись, покрывались грязью. На ночь их клали для сушки в печь, где они иногда за ночь не просыхали, а утром, побив их об угол хаты, что бы от них отлетела грязь и были они мягче, надевали.
Нательная одежда да верхняя в основном была домотканая, из пеньки (конопли), редко льняная (лен в нашей местности мало кто сеял).
У нас в доме был деревянный ткацкий станок, на котором ткали полотно. Было несколько деревянных прях. Женщины и дети в начале сентября (в период бабьего лета ) брали- так называлось- дергали замашки- пеньку конопли.
Затем из замашки выбирали более тонкие мужские отцветшие стебли, собирали их в пуки. В основном у каждого хозяина была выкопана внизу у ручья, так называемая, копань.
Эта копань заполнялась водой (ключевой, родниковой или дождями, таяньем снега). Короче говоря, это - большая метров 20-26 кв.м яма заполненная водой, вот в этой копани мочили замашки или лен до какого то определенного периода, потом баграми вытаскивали из воды и сушили.
После чего глубокой осенью, когда управятся со всеми полевыми и огородными работами, пеньку начинают мять. Мнут ее на мялках - это два укрепленных бруса, между которыми имеется см.10 зазор, в этот зазор вручную поднимается и опускается подвижный брус, который мнет пеньку – то есть дробит кострику, освобождая волокно от стебля.
Потом это волокно трепят и прочесывают. Коноплю так же дергают в снопы, потом молотят на току цепами. Цеп это деревянная ручка примерно 2 метра в конце закреплена прочная увесистая дубовая или другого крепкого дерева палка, которая закрепляется на ремне подвижно к этой ручке. И потом несколько человек с размаху бьют по снопу.
Таким путем пеньку вымолачивают. Конопляное зерно, которое потом хранят часть на посев, часть жмут на масло. На посиделках в праздничные дни бабы и девки грызут их как семечки. Зерна конопли очень любят все птицы, поэтому весной после посева ее на огороде, нас детей с утра до вечера заставляли стеречь ее посевы, отпугивая птиц , особенно воробьев, пока она взойдет и укоренится.
Из волокна конопли делают веревки, которые применяют для плетения чунь, всякого рода веревок, канатов. Зимой женщины и девушки прядут из волокон замашки и шерсти нити. Потом пряжу ткут на ткацких станках в полотна – холсты.
Из шерсти также ткут полотна на онучи, зипуны. Вяжут на спицах носки и варежки. Потом валяют для того, что бы шерсть была плотнее. Весной холсты отбеливают в основном путем мочения и сушки.
Намочат холст, расстелют на лугу, и он сохнет, высохнув, обратно мочат и расстилают и так много раз. Все это производят в солнечные дни. Нас детей заставляли стеречь эти холсты, чтобы на них не зашли гуси, утки, другие птицы и не запачкали. Изба не была огорожена, только под окнами была изгородь из прутьев, огораживая палисадник от скота, в палисаднике росли многолетние цветы.
Скотный двор был огорожен плетнем, в котором было, как я уже писал несколько закут, в которых помещались- у нас была одна лошадь- буланый, умный, сильный, с характером мерин, который слушался , по существу только одного отца. Женщин он не любил, если его начинали прогонять, то он бежит кусать зубами или бьет задом. В ночное его водил отец или поручал кому - либо из соседей.
Я в ночное не ездил, так как был еще мал, и родители боялись за меня. Зимой, когда отец ездил на базар, а он бывал у нас за 20 км на станции Верховье, и если отец там подопьет, ложится в сани в солому завернувшись в зипун, завязав вожжи за головку саней (что бы они не запутались), говорил – «ну милый, пошел домой».
Таким путем он - мерин 20 км. идет никем не управляемый домой. Приехав домой, входит в подсарай и громко заржет – дескать, выходите, берите хозяина.
Зимой на водопой его никто не водил. Его выпускали из закуты, он выйдет, поваляется на снегу и тогда бегом бежит к «святому колодцу» на водопой.
Если кто поит коней, разъезжаются, уступая дорогу. Однажды один парень поил коней и решил не уступать водопоя, тогда наш мерин подбежал и хватил зубами лошадь, на которой сидел парень и тот вместе с конем оказался в колодце (я писал, что колодец был большой 18 кв. м. , но не глубокий).
Зимой, если в хате зажигали свет и не закрыв окно, которое выходит во двор, то мерин начинает бить передними ногами в дверь, так что стук был слышен почти на всю деревню и бьет до тех пор, пока хозяин не выйдет и не даст корма.
Кроме лошади была у нас корова (как правило на коров нам, как говорится, не везло, то давала мало молока, то поздно телилась, то брухалась (бодалась ).
Несколько штук 4-5 овец и баран. Свиней, чтобы водили, я не помню.
Водили гусей 3 гусыни и гусак, утки примерно такое же количество, куры штук 10.
Вот, пожалуй, и вся живность.
Между прочим, в то время, пожалуй, во всей деревне туалетов не было, и по нужде ходили во двор или закуты.
Кроме хаты и скотного двора, напротив хаты метрах в 30ти был амбар (в котором хранили зерно, сбрую, перья и пух, а также одежду). Рядом с амбаром был пристроен подсарай (это здание, огороженное в основном плетнем под крышей, где хранились повозка, сани, сбруя).
За скотным двором метрах в 100 было гумно, на котором был ток для молотьбы. На току были уложены в скирды необмолоченная рожь, гречиха (ее было мало), просо, конопля и другие зерновые ( пшеницу в то время по существу мы не сеяли).
Кроме этого, здесь на току была скирда с обмолоченной соломой, хоботья (это мелкая солома, пустые колоски и мякина). В конце тока была построена рига (сарай) высокое конусообразное здание от крыши покрытое соломой. Хата, амбар, закуты, рига – были покрыты соломой.
Ток, на котором молотили зерно, как правило, готовили перед покосом. Поливали водой, укатывали катком, ровняли и соскребали траву лопатой и укрывали соломой, чтобы не трескался.
В риге хранили сено (которое косили на своих делянках, на заливных лугах и по обочинам), кроме того хранили снопы, не обмолоченные летом, а потом зимой домолачивали.
От избы и риги вправо вниз были огороды (огород был соток 80-100). По краям огорода были посажены ракиты, и внизу и слева от скота был огорожен жердями.
Ракиты были посажены и предназначались для постройки новой хаты для меня.
На огороде, как правило, сеяли коноплю, сажали картофель (немного картофеля сажали в поле), огурцы, лук, свеклу столовую и кормовую, морковь, (помидоров до коллективизации у нас не сажали), укроп сам рос как сорняк, а так же мелкий мак. Коноплю, когда посеют, нас заставляли сторожить от птиц.
Вверху от старой усадьбы, в которой жил д.Сережа , а потом Танюшка – жена его, которая взяла к себе примака (звали Фома), был небольшой массив леса ,который был посажен прадедом или дедом, а потом поделен между сыновьями.
Наша лесная полоса была соток 6, в ней росли: березы, осины, несколько дубов, черемуха и кустарник. В нашей деревне у каждого дома был посажен сад. Я помню, как отец сажал молодой сад - несколько яблонь, груша, сливы, вишня, малина.
До революции наделов земли не было, она переходила по наследству. После революции надел земли давали на каждого члена семьи. У нас было 6 десятин или 7-8 га земли.
Всю эту землю отцу приходилось пахать сохой (плуга у нас не было, они были у более зажиточных крестьян), заскородить, посеять, скосить (косили косой вручную).
Женщины, девушки и подростки вязали в снопы, складывали в копны. Потом эти копны свозили на ток, молотили в основном цепами (один раз, помню, у нас молотили молотилкой, которую нанимали, сколько платили не знаю), потом зерно веяли (веялки своей тоже не было- нанимали) или веяли вручную, в более ветряную погоду, на деревянную лопату брали зерно и подбрасывали вверх. Кроме уборки ржи, убирали еще горох, просо (просо, как правило, один два раза пропалывали.)
Так что работы в поле, на огороде хватало как мужчинам, так и женщинам, подросткам - с восхода и до заката солнца. Во время жатвы отдыхали в самый зной, когда было невыносимо жарко.
***