Начало читайте здесь
Два дня не давал покоя Нине Игнатовне ночной звонок, будоражил сознание пониманием того, что отыскалась могила отца, что не безымянным солдатом остался он лежать где-то у неизвестной высоты. Вспомнился и треугольник старого письма с фронта, которое случайно обнаружила в пальто матери, и страшные строки, что врезались в память: «Уж такая война, Пелагеюшка, что жутко становится! И день и ночь утюжит фашист по нам из всех своих орудий, да поливает свинцом, места живого на землище не оставляя, страшно иногда, скрывать не буду, поднимаюсь в атаку, только о вас с дочуркой и думаю!»
Не забыла она, да и не могла забыть, ночные рыдания матери и ее мольбы пред божницей:
– Господи спаси и сохрани раба своего Игната! Верни его, здоровым или калекой немощным, только живым! Живым ненаглядного моего Игнатушку!
С утра Нина Игнатовна отправилась в церковь, покрыла платком голову и, осенясь крестным знамением, зажгла свечку за упокой души воина Игната.
Склонившись со сводов расписных стен, молча созерцали на нее святые мученики, словно хотели что-то подсказать, казалось, вот-вот, и отворятся их молчаливые уста, вещая известную им одним истину.
Нина вышла их церкви и, вдохнув полной грудью, уверенно набрала номер на сотовом.
– Да, – отозвался Михаил. – Слушаю.
– Это Нина Игнатовна, здравствуйте!
– Здравствуйте Нина Игнатовна, рад, что вы позвонили.
– Спасибо, Михаил, я по поводу вашего звонка, скажите, а где именно захоронен папа? Я узнавала, говорят, что Старый Оскол – это сплошной обелиск человеческой памяти!
– Верно. Он захоронен в братской могиле у Атаманского леса, там мемориал.
– Спасибо Михаил, большое спасибо.
– Рад если чем-то помог, да ещё... Вы знаете, в прошлый раз я как-то не успел сказать, что ваш отец был награжден медалью “За отвагу”
– Посмертно?
– Нет, боец 1140 стрелкового полка 340 стрелковой дивизии награжден в августе 1942 года за бои на Брянском фронте с 15 по 27 июля. Ваш отец остался один в живых из всего пулемётного расчёта и сдерживал натиск фашистов, вот зачитаю вам последние строки наградного листа: «В руках Бычинского пулемёт действовал безотказно и метко…»
– Спасибо вам ещё раз, огромное спасибо, – с трудом выговорила женщина и сбросила номер.
Город уже проснулся, входя в привыкший ритм повседневной суеты, а Нина Игнатовна еще и глаз не сомкнула. Она отворила окно, впустив в комнату утреннюю прохладу и задумалась. Затем достала из шкафа старенькую записную книжку полистала и подняла телефонную трубку:
– Ало? Слушаю вас, – пробубнил сонный голос.
– Здравствуй, Анатолий, узнал?
– Нина? – после короткой паузы произнес мужчина, – конечно, узнал, ты чего в такую рань?
– Толя, ты мог бы мне помочь.
– Ну конечно, конечно, помогу. А о чем идет речь?
– Скажи, Старый Оскол далеко от тебя?
– Нет, маршрутки бегают, Курск – Старый Оскол. Часа два, полтора пути, я туда не ездил, поэтому точно не скажу, а что случилось?
– Папа нашелся…
– Ты это сейчас серьёзно? – насторожился мужчина, – Насколько я помню, ты рассказывала, что твой отец погиб на фронте!
– Да Анатолий, погиб, и я всю свою жизнь считала, что он лежит где-то в безыменной братской могиле в Воронежской области, но тут выяснилось, что он похоронен в Старом Осколе! Ты прости за беспокойство, я бы не просила, да уж годы не те, ты мог бы поехать со мной!
– Ну конечно, конечно, могу, о чем ты говоришь Нина! Когда выезжаешь?
– Сегодня приготовлюсь, а завтра к тебе.
***
Анатолий встретил Нину Игнатовну на вокзале. Мужчина преклонных лет в отглаженных брюках, белой рубашке с галстуком поцеловал ей руку и, приветливо улыбнувшись, заглянул в глаза:
– Ну здравствуй, Нина! Как добралась? Устала, наверно, с дороги, давай ко мне, отдохнешь.
– Нет, спасибо, – вежливо отклонила предложение женщина. – Толик, а прямо сейчас можно в Старый Оскол уехать?
Мужчина пожал плечами.
– Да, пожалуйста, если дама желает.
– Желает! – улыбнулась Нина Игнатовна и наконец-то обняла старого приятеля.
– Здравствуй, Толя, прости, что так – с ходу!
– Как всегда! – с теплотой в голосе ответил Анатолий, – узнаю нашего строгого технолога Нину Игнатовну!
Анатолий забрал у женщины небольшую дорожную сумку и по дороге к стоянке на всякий случай уточнил:
– Мы едем прямо сейчас?
Нина Игнатовна взяла его под руку и уверенно шагнула вперед:
– Сейчас, Толя, сейчас.
Стоял конец июля 2017 года, после дождливого июня, наконец-то пришло настоящее лето, жаркое и солнечное. В маршрутке работал кондиционер и Нина Игнатовна, усевшись в кресло, наслаждалась его прохладой.
– Простите! – обратилась к ней седая женщина с легким кавказским акцентом. – Маршрутка на Старый Оскол, я правильно села?
– Правильно! – кивнула в ответ Нина Игнатовна. – Присаживайтесь.
Женщина что-то крикнула на чужом языке, и в салон заскочил черноглазый мальчишка лет двенадцати.
– Спасибо! - с благодарностью поднесла руки к груди попутчица. – Из Армении едем, как ехать не знаем, вдруг не туда сядем, а внук совсем плохо говорит по-русскому, стесняется…
– В Осколе-то вас встретят?–поинтересовалась Нина Игнатовна.
– Конечно, дорогая, а как же, встретят. Брат двоюродный, встречать будет, сам позвонил.
– Отдыхать едете?
– Зачем отдыхать? У нас в Ереване такой воздух!!! А Севан, такое красивое озеро!
– Зачем же вы туда едете?
– Э… Нынче здесь вся наша родня собирается, здесь наш дорогой дедушка погиб, в сорок третьем, смертью храбрых…
– В сорок третьем здесь такие бои шли! – Вмешался в разговор старичок в серой льняной кепке, – У меня мать в Осколе в войну жила, так она бывало, как вспомнит, так в слёзы! Что вы!!! Можно сказать, каждый сантиметр кровушкой солдатской пропитан.
Старик говорил громко и воодушевленно, размахивал суховатой ручонкой, а когда дело дошло до оккупации, грозно сжал маленький кулачок:
– Не поставил фашист наш народ на колени!
Женщина из Армении, подхватила горячую речь старика, и между ними завязалась беседа. Со стороны их можно было принять за старых знакомых, которые случайно встретились в маршрутке после долгой разлуки. Она рассказывала про деда героя, даже достала из сумки его пожелтевшее фото, он про ужасы оккупации и освобождение города. Нина Игнатовна слушала их и молча смотрела в окно, вспоминая отца, которого видела только во снах.
Маршрутка быстро неслась по трассе, оставляя позади небольшие деревеньки и бескрайние нивы, и чем ближе было до города, тем сильнее билось сердце.
Старик вышел перед Осколом, пожелал всем здоровья и на прощание добавил:
– К могиле поедете, цветы берите в городе!
Слова его Нина Игнатовна запомнила и поэтому на вокзале первым делом отправилась искать киоск с цветами. К сожалению, выбор был не богат, увядшие и невзрачные, они уныло смотрели с витрин на прохожих.
И тут под навесом она приметила женщину в пёстрой косынке с цветами в корзине.
– Продаёте? – разглядывая свежие гладиолусы, что так и дышали утренней свежестью, - поинтересовалась Нина Игнатовна...