3 часть
На этом их разговор затих, они молча пили чай, и каждая думала о чем-то своем. В любом случае, перемены были пускай не пугающие, но тревогу они вносили немалую.
После того как баба Нюра ушла, Васятка спросил,
- А что баба Нюра грустная такая?
-А чему радоваться? Сын Пашка к себе забирать собрался ее в благоустроенную квартиру.
- А что плохого то, она ведь старенькая уже, тяжело ей работать уже,- высказался Васятка
-Ну, ты мал еще… А, вот, помнишь, ты сосну из леса притащил, два года назад, и посадил в палисадничке?
-Конечно, помню…
- И что с этой сосенкой стало?
-Не прижилась она и засохла…
-А почему засохла?
-Большая потому-что была, высокая, и корни я откопал неглубоко. А вот другая маленькая, быстро к земле притянулась, и вон уже какая красавица стала
-Вот так и тут, мы же старики как старые деревья, пересадку не каждый выдержит, а некоторых она только уморит, тут дело времени! Будем как та сосенка, медленно, но засыхать. Да и что за жизнь эта такая, мученье для всех. Меня же сынок то мой, тоже звал в Москву, я сразу отказалась. Мол, будешь мать с удобствами жить, как королева, тут и вода тебе из крана, печку топить не нужно, и туалет в тепле. А я здесь каждый камушек и былинку знаю, в огороде копаюсь, а там чем заниматься буду? По лавочкам сидеть что ли. Да не привычны мы, пока двигаемся - живем. А к новому привыкать уже очень тяжело.
Васятка, все равно, внутри был не согласен, но спорить не стал, да и, причем тут дерево и живой человек.
Бабу Нюру сын вскоре забрал в квартиру, дом был продан, и в нем заселились новые люди.
Вскоре дом сгорел по каким-то непонятным причинам, тушили его всей улицей, но без толку, спасти удалось немного.
-Вот и началось,- сказала Ананьевна, - дом без хозяйки сирота, а хозяйка без дома - пустота. Без хозяина и железо вдвойне ржавеет.
Через некоторое время, Ананьевна в городе увидела Пашку.
-Паша здравствуй, как хоть Нюра то наша поживает?
-«Здрасте», Зоя Ананьевна, да совсем с головой у нее плохо, то газ забудет выключить, то плиту, уже несколько раз чуть квартиру не спалила, не помнит она уже ничего, никого не узнает, не знаю, что с ней делать, замучились мы уже с ней. Вот такие дела…
Позже, уже выяснилось, что с головой плохо у бабы Нюры стало тогда, когда она украдкой добралась до родимой улицы и с ужасом увидела обгорелые останки своего домика. Со слезами и надрывным ревом она стала обнимать нетронутые огнем ворота, причитая,
-Что же это такое, почему так-то, ой дом ты, мой дом, на кой ляд я тебя покинула, не перенес ты разлуки со мной, а я теперь как сирота, без тебя мыкаюсь никому не нужная …
Было это рано утром, поэтому бабу Нюру никто не видел, обезумев от пожарища она шла, куда глядели глаза и плакала.
В сыновью квартиру она уже не смогла вернуться, а стала бессмысленно плутать по подгорным улочкам Тобольска, от таких пережитых эмоций она потеряла память.
Но мир, не без добрых людей, бабу Нюру кто-то узнал и отвез к сыну. После этого она уже одна не выходила без присмотра из дома.
Чуть позже, у нее стало совсем плохо с головой. Она перестала узнавать всех, путала день с ночью, и постоянно причитала что-то про пожар.
Прожила после этого баба Нюра уже не долго.
Не перенесла она «пересадки», как то дерево, которое когда-то росло себе вольно на сильных ветрах, несколько десятков лет, на одном месте, а тут его, не спрашивая, пересадили, и не учли, что Дерево - это высокое, а корни его выкопать уже невозможно, слишком глубоки они...
***конец рассказа***