Семен Михалыч сидел в здании управления кладбищем, в своем маленьком кабинете и смотрел в окно. Ему повезло, после пожара здание перестроили и теперь он мог любоваться не только могилками и высокими соснами, но и расположенным неподалеку гаражным кооперативом. Там сегодня происходило много интересного: кто-то жарил шашлык в преддверии выходных, кто-то ковырялся в машине, хотя и делал это скорее лишь для того, чтобы пригласили к столу, а кто – то, не поделив какую то мелочь, яростно мутузил друг друга умудряясь при этом не нанести никому тяжелого вреда здоровью…
“Удивительные люди” подумал Семен Михалыч, “это ж надо так мастерски драться, ведь даже синяков нет, а бьют то порядочно. Эх, мастера…”
Семену Михалычу было скучно, потому как не знал он какая беда над ним нависла и приближается на машине, приписанной к Н-ской администрации. Да и скучал он в основном от того, что директор, его единственный товарищ по пивку, отбыл отдыхать в далекие страны несмотря на все ограничения и оставил его на хозяйстве совсем одного, если не считать Светлану Елизаровну, их главного бухгалтера.
В дверь постучали.
- Да-да, войдите, - как-то совсем уж неподобающе робко произнес зам директора Н-ского кладбища.
В кабинет протиснулась Елизавета Павловна. Проходы в новом здании были специально заужены, чтобы сэкономить на стройматериалах, а двери получились и совсем уж детсадовские, что, впрочем, не затрудняло сухого как веревка Семена Михалыча. Руководителя же сектора образования, культуры и развлечений подвела новая шуба, делавшая из нее настоящего медведя на прогулке.
- Елизавета Павловна, как рад вас видеть, - бодро застучал каблуками кладбищенский зам директора, - какими судьбами?
Странно было видеть ее в своем кабинете, потому как было непонятно, где именно скрылись образование, культура и тем более развлечения на муниципальном кладбище №1. Хотя может горе какое случилось? Да нет, вон как харя светится…
- Судьбами нелегкими, Семен Михайлович!
Голос третьего человека в администрации не сулил для работника кладбища ничего доброго. Хотя, когда это он сулил что-то доброе? Это еще постарайся вспомнить… Семен Михалыч немного расслабился от собственных мыслей, да и кому он нужен на этих самых доморощенных Олимпах?
- Так поделитесь Елизавета Павловна, не тяните, оно и душе полегче станет…
“Он издевается что ли?” Руководитель сектора нахмурилась – кто – то его предупредил? Это кто ж так работой не дорожит, ну ничего узнаю еще. Сам же тюфяк кладбищенский и расскажет.
- А моя душа спокойна, вам бы о своей подумать, - Елизавета Павловна скинула шубейку на руки обежавшего ее зама и таким образом почти похоронила его под тяжестью мехов невинно убиенных животных.
Все-таки выбравшись из-под свалившегося на него богатства Семен Михайлович попробовал сфокусироваться.
- А что о ней думать, у меня вон и церковка под боком, причащаюсь постоянно, беседы с отцом Трифоном веду душеспасительные…
- Знаю я как вы тут причащаетесь и какие беседы ведете, - продолжила наступление Елизавета Павловна. – На том и погорели…
“Ай-ай-ай, это что ж я такого мог по пьяни ляпнуть? А главное кто сдал? Отец Трифон не мог, я про него такое знаю что он молчать будет точно, неужто Петр Веньяминович, потому и смотался от греха, что все ему в харю бесстыжую выскажу.”
- Не верьте Елизавета Петровна не говорил я ничего такого, а директор наш он всякое придумать может, вы его лучше меня знаете…
— Это ты о чем, Семенушка Михайлович, - глазки руководителя сектора культуры сощурились и казалось, что даже зрачки стали похожи на змеиные. – Что это такого он мне не рассказал когда должен был?
- А вы о чем, дорогая Елизаветушка Павловна? Не знаю сам, что то вырвалось, а назад то не воротишь.
- Ладно, на потом оставим, когда Петрушка вернется, а к тебе я по особому делу.
Елизавет Павловна уселась на жалобно скрипнувший стул и в позе первого консула Франции Наполеона Буанапарте начала то, за чем приехала.
- Жестоко вы поступили Семен Михайлович, - начала она издалека, - администрация вам так благоволит, земли предоставляет…
Семен Михайлович остолбенел.
- Мне землю? Когда?
- Ну, как же, а кладбище Вам второе открыли?!
- Мне? Так я тут даже не директор, я ж кроме зарплаты и премий и не имею больше ничего.
- Ну не жальтесь, знаем Мы все о ваших доходах, все ж не пешком ходите…
Семен Михайлович даже не сразу понял, о чем говорит Елизавета Павловна, а потом вспомнил о своей “ласточке”, русском чуде, стоявшем безвылазно в гараже уже добрых пять месяцев в надежде на то, что зарплата так и не позволит хозяину купить недостающие запчасти и продолжить ее личный ад существования.
- Ну, вообще-то пешком, - уточнил он.
- Молодец, значит есть время о здоровье подумать – завидую.
Елизавета Павловна вздохнула с горечью.
- В общем обидели вы очень уважаемого нашего Валентина Федоровича, да и меня зацепили мимоходом презрительным отношением.
“ПРЕЗРИТЕЛЬНЫМ?” Голос внутри зам директора возопил так, что казалось еще чуть и вырвется наружу.
— Это когда же я презрительно относился? – на слове “презрительно” голос мужчины дрогнул, а в уголке глаза показалась слеза.
- А вот надо будет извиниться, Семен Михалыч, надо обязательно, - пропустила вопрос зама директора Елизавета Павловна.
- Дак за что?
- А вот за то самое. Вы подумайте – подумайте, вспомните все и понимание, а там может и раскаяние придет…