огромный город — не хватает глаз — прокуренный от шахт до антресолей, и где-то в глубине сидим мы с олей и поглощаем углекислый газ. есть что-то, что обязывает нас. вот пес, что дремлет, старый и ничей, в соломке мелких солнечных лучей, вот горький ветер, ниоткуда родом — они обычно служат поворотом каких-то тайных внутренних ключей. и оля с камерой идет по огородам, а я ищу словцо погорячей. то, что получится, и будет кислородом. мы фабрики счастливых мелочей. идет состав одышливый вдали, мальчишка паучка кладет за плинтус, и бабушки за хлебушек — «подвиньтесь!» - отсчитывают звонкие рубли, - все это черно-белый фотосинтез. а мы такие легкие земли. (с)
огромный город — не хватает глаз —
прокуренный от шахт до антресолей,
и где-то в глубине сидим мы с олей
и поглощаем углекислый газ.
есть что-то, что обязывает нас.
вот пес, что дремлет, старый и ничей,
в соломке мелких солнечных лучей,
вот горький ветер, ниоткуда родом —
они обычно служат поворотом
каких-то тайных внутренних ключей.
и оля с камерой идет по огородам,
а я ищу словцо погорячей.
то, что получится, и будет кислородом.
мы фабрики счастливых мелочей.
идет состав одышливый вдали,
мальчишка паучка кладет за плинтус,
и бабушки за хлебушек — «подвиньтесь!» -
отсчитывают звонкие рубли, -
все это черно-белый фотосинтез.
а мы такие легкие
земли. (с)