Немецкое контрнаступление, предпринятое, как и планировалось, 20 марта, потерпело неудачу.
Манштейн, подобно другим германским мемуаристам и авторам, пишущим о войне с Советской Россией, менее всего склонен приписывать неудачи войск вермахта собственно действиям противника. Всегда у них в неудачах виноваты то погода, то дороги, то союзники, то немыслимое численное превосходство русских (а не их стойкость и воинское искусство). Вот и в случае с провалом наступления 20 марта Манштейн главными причинами провала считает необстрелянность 22-й танковой дивизии и… туман. В его описании события выглядят так:
«Предпринятое 20 марта наступление, к которому должны были также присоединиться на флангах 46 и 170 пд, потерпело неудачу. Танковая дивизия в утреннем тумане натолкнулась на советские войска, занявшие исходное положение для наступления. Оказалось, что командование армии совершило ошибку, бросив эту вновь сформированную дивизию в большой бой, не испытав её заранее и не проведя с ней учений в составе соединения. Хотя на этот раз наступление дивизии не имело успеха, несмотря на то, что ей ставилась ограниченная задача, спустя несколько недель, когда с ней были проведены занятия в условиях, близких к боевым, в составе соединения, она целиком оправдала возложенные на неё надежды. Но что нам оставалось делать в этой крайне напряжённой обстановке, как не идти на риск и бросать в бой танковую дивизию? Всё же противнику был нанесён моральный удар, и мы сорвали его подготовку к новому крупному наступлению в решающий момент» [19; 257-258].
Рассказывая всё это, Манштейн «изящно» забывает упомянуть и о танковом превосходстве своих войск (советское превосходство, даже мнимое, всегда им «аккуратно» отмечается), и об эффекте неожиданности, который был в ходе контрудара 20 марта на стороне немцев.