забвение красоты «образа и подобия» «собственного» во Творце -
делает жизнь беспросветно-безпраздничной,
полной мирской суеты и — неспосбности видеть и любить
Бога во себе и во иных человеках.
Туман забвенности зачаровывает, очи остаются слепы ко красоте,
а уши — ко вселенской блаженной музыке любящей красоты Создателя.
«О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.»
Комментарий:
И ничего не помогает — ни Поднебесная любовь осветлённой Души,
ни наставления Священных писаний, ни великие Учителя человечества.
«Железный циркуль» очерчивает круг «самодостаточного» эго,
все «уверения» во сноподобном пещерном каземтстве обыденного самосознавания не внемлются закрытым запорами самолюбовного себялюбия сердца.
Небо коптится «чёрно-серыми дымами» самозабвенной забвенности;
подлинность земной жизнии «проходит, пролетая, мимо».
«Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешу
забвение красоты «образа и подобия» «собственного» во Творце -
делает жизнь беспросветно-безпраздничной,
полной мирской суеты и — неспосбности видеть и любить
Бога во себе и во иных человеках.
Туман забвенности зачаровывает, очи остаются слепы ко красоте,
а уши — ко вселенской блаженной музыке любящей красоты Создателя.
«О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.»
Комментарий:
И ничего не помогает — ни Поднебесная любовь осветлённой Души,
ни наставления Священных писаний, ни великие Учителя человечества.
«Железный циркуль» очерчивает круг «самодостаточного» эго,
все «уверения» во сноподобном пещерном каземтстве обыденного самосознавания не внемлются закрытым запорами самолюбовного себялюбия сердца.
Небо коптится «чёрно-серыми дымами» самозабвенной забвенности;
подлинность земной жизнии «проходит, пролетая, мимо».
«Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешу
...Читать далее