«О, русский мой народ! —
Я знаю —
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали».
Лишь глядя на улицу в момент холодного февральского конца, не думал я, что всё здесь истина. Страшный сон или кошмар, як гром обрушился на главу мою. Казалось, выпей чай, подумай и утром всё пройдёт. Плохой день, наваждение. Но с каждым днём всё сквернее, да сквернее. Кровь льется, растекаясь по полам. Бесчинствуют вожди трактирной стойки, а я могу лишь наблюдать, вздыхая.
Я не беснуюсь. Держусь в стороне и в обречённые дискуссии не вовлекаюсь. Но сколько лет я убеждаюсь, все мы молодчики в истории, да слышать её уроков не хотим.
Смотря на те события, что роком движутся на наше информационное общество, молчать уже трудно, хотя нам пытаются внушить, что это лучшее решение. И слегка порывшись в чертогах памяти, да в своей библиотеке не нашёл я лучше книги, что отразит все те чувства, переживания, которые скопились за всё это время.
Банальность зла.
В предисловии могу сказать, что я предчувствовал трагедию и взял сию книгу с огромной наценкой и в весьма посредственном качестве (кстати, с обложкой как на арте). Подобное часто меня останавливает, но в данном случае я решил брать. Самое страшное, что лишь на деле, начинаешь истинно осознавать всё происходящее на бумаге.
Поистине античная трагедия развернулась на наших глазах, беснующийся сатрап, в угоду лишь своим внутренним причинам или страхам (а возможно и неполноценности) медленно приводит нас к катастрофе.
«Фашист», а что это такое? Бессмысленное ругательство, клише, что давно утратило первозначение. Возможно, в этом и есть причина, люди забыли, что это такое?
Эйхман, «архитектор холокоста», идеально точно поставивший убийства на производственный поток. К примеру, его «счастливый сон», плотненькая и продуктивная двухдневная работа стоила жизни более 400 000 евреев (а именно 434 351 людям, из материалов суда, что были отправлены в Аушвиц, газовые камеры которого едва справлялись с наплывом вагонов).
Сейчас, глядя на эти цифры, вряд ли вы что-то чувствуете и это нормально. Наш порог осмысления просто не способен воспринять и перенять на себя такое количество человеческих жертв, нам этого не понять.
Я всегда был против насилия, любого насилия. И не 8, не 9 лет, а с момента появления у меня речи. Насилие чуждо человеку, банальный «Бёрждессовский» вопрос, но от того интереснее, почему люди подобные Адольфу Эйхману вообще появились? Ответим на этот вопрос чуть позже, а пока сосредоточимся на книге Ханны Арендт и её выводах.
Как только режим рухнул, бравый «архитектор» тут же сбежал по крысиной тропе в Аргентину, где «благополучно», но совершенно безвестно жил до мая 1960 года, пока агенты МОССАДа его не настигли. Казалось бы, процесс века! Такой «экземпляр» был пойман и доставлен не абы куда, а в сам Иерусалим, что крайне символично. Архитектор холокоста в самой еврейской обители. Ханна Арендт также горела желанием детально разобрать этот процесс, но выводы кардинально отличались от ожиданий.
На деле, «безумный архитектор» оказался не очень образованным, услужливым, слегка закомплексованным человеком, у которого то и дело случались провалы в памяти. Речь была бедна и наполнена исключительно теми политическими штампами и клише, которыми его (и в том числе он сам) пичкали на протяжении десятилетия.
И самое интересное, он искренне верил и воспринимал нацистские лозунги и политические ценности. Ни объяснений, ни признаний и, разумеется, никаких раскаяний от него не добились за весь суд.
Возникло такое чувство, что у нас в комментариях антисемитизма куда больше, чем в голове непосредственного организатора. Чтобы хоть одно плохое слово о евреях было услышано из его уст… нет. Обычный карьерист, что в условиях абсурдного во всех смыслах режима решил поработать, да получить повыше звание. Он же всё равно ничего не мог сделать, да? Ничего не напоминает? «Он просто исполнял свою работу».
И ведь дело даже не в Эйхмане, он вполне себе посредственная личность, а в том, что и безумный тиран-самодур, который живёт в окружении своих иллюзий, сам становится не человеком, а роботом, повторяющим идеи ими же созданные. Ведь годы самовнушения взяли своё и в лице с телекрана не видно больше человека. Мёртвое лицо без эмоций и малейшей частицы живости, год за годом повторяет одни и те же тезис. И боюсь, если мы и застанем с вами «суд», то не стоит надеяться на что-то сверхъестественное, возможно мы увидим лишь дряблого старика, бессмысленно сыпящего штампами былых времён, а не «безумного гения».
И вот это самое зло… истинное зло – всегда безэмоциональное. Недавно, смотря на кадры холокоста и параллельно наблюдая за биомассой с буквой Z наперевес, их лозунгами, невежественными опусами, я лишь понимал, что это далеко не зло. Лишь парочка необразованного люда, а то и вовсе автоматонов. Но, к сожалению, война всегда ведёт к взаимному озверению. Люди, не знающие, что такое война, позабывшие, не видевшие кадры холокоста, призывают нас к солидарности с насилием.
Толерантность к насилию – ключ к вырождению нации и катастрофе. С каждым годом войны толерантность росла и если в первые дни с пленными немцами даже шутки шутили, то спустя пару недель расстреливали, видя, что они делают с людьми. Немцы в свою очередь, старались сочинять опусы про «жидобольшевизм» и массовые советские преступления. Кто на что горазд. И обычный люд, не искушённый, со временем привык. Привык к бомбёжкам, к холокосту, трупам, настолько, что это стало нормальным.
То, что на наших глазах происходит, это не бравое «освобождение», это не «наших не бросаем», сие есть свидетельство полного провала дипломатии и гуманизма на постсоветском пространстве. Это бомба замедленного действия, которая будет раскручивать безумную машину насилия и смерти.
Нам придётся свыкнуться, что в ближайшее время мир не будет для нас прежним. Но лучик есть и в тёмном царстве, а именно мощный антивоенный порыв, без которого я бы не нашёл в себе силы написать сегодняшний текст.
А закончить эмоциональный опус я хочу строками Михаила Юрьевича, кои посвящаю всем образованным людям, которые не знают, как реагировать на наплыв товарищей «Z» и «V»
„Стыдить лжеца, шутить над дураком
И спорить с женщиной — все то же,
Что черпать воду решетом:
От сих троих избавь нас, боже!"
