История одного прозвища

Кто присоединил к имени Анны такое странное для женщины прозвище, сама Анна уже и не помнит. А история его возникновения такова: некоторое время Анна работала в крошечной фирме, где все сотрудники не просто злоупотребляли непечатными выражениями, а только ими и разговаривали. Анна бывала в офисе редко, по субботам, в основном, потому как работала там по совместительству. Но если бывала в рабочие дни, слышала непередаваемые литературным языком диалоги, поражаясь "словотворчеству" сотрудников.

Сама Анна изо всех сил держалась, чтобы не переходить на принятый в фирме язык. Потому как родилась в достаточно интеллигентной семье научных работников. Дома не то, что непечатной лексики не было в употреблении, но даже и многих ругательных словечек, которые Анна слышала и от родителей одноклассниц, и просто в очереди в магазине. Удивительно и то, что первое непечатное слово Анна услышала из уст нормального человека, не алкаша, только на первом курсе ВУЗа. И очень удивилась, как может так выражаться сокурсница - на вид приличная девушка, не бомжиха и не алкоголичка.

Так вот, единственной фразой, которой Анну наградил коллектив той "матерной" фирмы, была фраза, вернее, манера начинать фразу: "А на хрена-то ...?" Например, "А на хрена-то вы столы переставили так, что теперь к окну вообще не подойти?" Поскольку работники той фирмы почти постоянно творили всякие странно-дурацкие поступки, то Анна по десять раз за день вынуждена была вопрошать их с употреблением такого вот резкого варианта начала фразы. Нормальную речь там практически не воспринимали.

А потом случилось неизбежное - Анна и на основном месте работы забылась и вместо литературной манеры употребила свое "А на хрена-то...?" Видимо, употребила она эту фразу не раз, вот и стали ее называть Анна-Анахрената. Конечно, поменяв место работы, Анна стала бороться с собой, с привычкой употреблять нелитературные словечки. В основном, удавалось, пока ее не выводили из себя очередные художества сотрудников или руководства. Уж тогда на язык начинали выбираться и нелитературные слова и фразы.

Как-то раз даже при маме Анна так разозлилась, что обозвала придурка, облившего их с мамой грязной водой, такими эпитетами, что придурок стал поспешно и горячо извиняться, а мама в растерянности спросила "Что это ты сказала?" Анна отовралась, что обозвала придурка по-армянски, якобы, знает несколько ругательных слов на этом языке. Правда, Анна сильно разозлилась на себя - мама на матерные выражения реагировала неадекватно, начинала рыдать, могло и давление ускакать высоко. Тогда-то и дала себе Анна обет жестче следить за своими выражениями.

И пока была жива мама, Анна успешно справлялась с фильтрацией выражений - дома ни-ни, в офисе в случае форс-мажора пару слов могла выдать, как и на улице, если ее обливал какой-нибудь лихач из грязной лужи, или совсем уж нагло вели себя любые люди рядом. И когда сама делала что-то дурацкое - падала на льду, порвав брюки, что-то теряла или ломала, опаздывала куда-то. Потом постепенно стала стараться искоренять непечатные слова и в таких случаях. Как говорилось в старом анекдоте, только истинный джентльмен, споткнувшись ночью о кошку, говорит "Ой, кошка!" Анна старалась стать хоть в этом истинной леди.

И уже никто не мог бы назвать Анну "Анахренатой". Хотя сама Анна помнила это свое прозвище. Но - помалкивала.

Хотя на нынешнем месте работы творилось давно уже такое непотребство, что кроме как непечатно, это было никак не назвать и никак не удавалось обсуждать, кроме как непечатным языком. С коллегой Анна таким образом и разговаривала, с начальством разговаривала нормально. Хотя часто хотелось завопить диким голосом "***, вы там что, совсем ***?!" . Терпела ради зарплаты, пусть копеечной, но лишиться даже тысячи рублей для Анны было непереносимо. Выпускала пар дома, пугая компаньонок воплями в ответ на их шалости.

Тяжело в России без обреза и мата!