Жур. фак. Или как не стесняться спросить, где находится библиотека.

Говорят, если в здание журфака МГУ войдет  девственница, то здание рухнет. Возмутительно, что еще никто не воздал честь и хвалу этим самоотверженным филологическим девам. Отчаянный гуманизм и неисчерпаемая любовь к архитектуре толкает наивных вчерашних выпускниц в объятья любого, кто может отличить ямб от хорея без подсказки. На том и гибнут.

O tempora, o mores! Такое падение, бесчестие ,позор, в конце концов, ложится уродливым клеймом на хрупкие, но уже не девичьи плечи. Не выдержав людского презрения, особо чувствительные барышни откладывают в сторону томик Бродского. Закладка в виде скидочной карты К&B сиротливо остается на строке "...Мари, шотландцы все-таки скоты ", на тонкие ножки надеваются скромные балетки, которые и ведут на фил.фак замаливать грехи на мертвых языках. Страдания, говорят, невыносимы, но девы готовы поступиться свободой и мирскими радостями ради милости и прощения божьего. Единственный на потоке блаженный Алеша , как в "Братьях Карамазовых" , готов приобнять и благословить любую деву . Благо "Изабелла" все еще доступна .

Иные барышни, чьи избранники были искуснее в любовной науке
( возможно, не раз пили почти португальский портвейн за три сотки, и не в душной парадной, а в библиотеке Лосева, а то и Ленинской), без тени сомнения вступают в ряды девиц  второй древнейшей профессии, чем и гордятся всю оставшуюся жизнь. Не то чтобы этот путь привлекает исключительно распущенных и беспринципных, это относительные категории, а скорее свободных от предрассудков. Бабули у подъезда их называют проститутками и наркоманами. На журфаке же это творческая интеллигенция . Всякий , кто умеет смеяться над собой, посмеется.

Варианты смешанные не так интересны, так как стыдливость на жур. факе чуть ли не первородный грех, от чего страдания покаявшейся девицы не знают грани. А юдоль ее скорби сладка и приятна сочувствующим. А гордыня, беспутство и любовь к вину бывших прирожденных журналистов отмаливается всем профессорско-преподавательским  составом фил. фака. В общем, кесарю кесарево, а богу богово.
Оставим в покое и более не будем возвращаться к трусливым праведницам, в народе называемым для сокращения просто ТП, а вернемся к тем, кого называют четвертой властью. Как видно, это власть начинается  с порока , толкает к порочному и порочное воспевает, ибо все  в этом мире таково .

Но не будем же печалиться о нашем будущем, господа журналисты, избавимся от иллюзий изменить мир в ближайшей рюмочной. Если карьера сложится крайне удачно, всегда можно присоединиться к выпускницам фил.фака, обсудить прочитанную за несколько лет литературу, с ностальгией вспомнить восторженного ...как же его звали? и прожжённого Бодлера, устроиться в «КофеХауз» или «Шоколадницу», говорят, там там все равны.

Усталой тонкой рукой, душа моя, ты достанешь из глубокого кармана униформы потертую скидочную карту К&B, чтобы забить ею заказ в почти освоенный R-keeper. Столик 24, фисташковый латте. Улыбнешься уголком губ, напомнишь "Ты на постель свою весь мир бы привлекла...".

За столиком сидит румяный блондин, ждет фисташковый латте. Не Алеша, а уже почти вылитый Алексей ( если не брать во внимание едва опушившихся усиков). И чуть возмужавший, но все так же звонкий и вкрадчивый голос встречает тебя таким родным, и в край осточертевшим флиртом филологов : "Краса моя, а где находится библиотека?"