Ехал я намедни в поезде. Вагон купе. Комфорт, все дела. Проводницы дружелюбные.
Сам начальник поезда поздороваться зашёл, с камерой, правда. Улыбается, спрашивает:
"Все ли хорошо у меня? Никто ли не мешает?" - а камера на груди фиксирует.
Хорошо все, говорю. Не жалуюсь. Тихо. Спокойно.
Да только дверь он закрыл, пяти минут не прошло, как в тамбур женщина вышла. Может, конечно, и не женщина. Сам не видел. Да только голос женский, лет за 45 где-то. По телефону говорить стала. Да так возмущаться и кричать кромко, что у меня на столике аж стакан стеклянный в подстаканники затрясся.
"Какого черту, - кричит, - мы теперь возле сартира сидеть обязаны? Где, в какой инструкции написано, что могут нас вот так, не провинившись, в этакое место поместить? И сартир этот, простите, женский, значит женщины разные бегать туда-сюда мимо нас будут, работать мешать. Да и вонь от него, чего греха таить. Возможно, что и больше, чем от мужского".
Это она с коллегой делилась, которая тоже возле того самого сортира теперь сидеть должна.
"Нина, - говорит ей, - я в поезде еду, тут начальнице звонить неудобно. Ты позвони, объясни. Дескать, так мол и так, мы все против, все 5 человек".
Да только Нина та, как понимаю, позвонить не могла. Боязно все таки начальницу по пустякам таким тревожить. Ей сейчас тревоги ни к чему.
"Глупая ты Нина. Права свои отстаивать надо. Сегодня ты возле сартира, а завтра тебя в этот самый, прости Господи, унитаз головой окунут, а ты и слова не скажешь!" - и она прекратила разговор.
Ну все, думаю, передышка. Тишина.
Да только барышня та другой даме звонить начала.
"Тома, -говорит, - ты слышала новость последнюю? Нас к сортиру переводят.
Что ж ты молчишь тогда? Звонить надо, протестовать. Ах, ну ясно все с вами, безвольные!" - и она снова повесила трубку.
Позвонила она так ещё двум людям. Ну, то есть, считай, всем, с кем возле туалета сидеть собирается. Да только толку-то?
Я в купе по прежнему сижу, прислушиваюсь. А она, видимо, разговоры закончила, звонить больше не кому стало, и начала сама с собой выругиваться. И всех вспомнила, кому звонила, да и начальницу свою - виновницу ситуации конфузной этой.
Ну, думаю, это уже перебор. А жаловаться-то кому, братцы? Начальник самого поезда ко мне приходил? Приходил! Хорошо ли мне, интересовался? Интересовался! Я ответил, что тихо все, спокойно. Не мешает никто. А если сейчас жаловаться начну, так это я врун, получается. То хорошо все, а то - вон мне что-то не нравится теперь. Не по человечески это как-то. Думаю, терпеть буду.
Вроде и женщина стихла. Я потихоньку дверь приоткрыл. Уж больно мне на нее посмотреть захотелось. Приоткрыл тихо. Выглядываю. А она стоит молча, в телефон свой смотрит. Куда-то там пальцем тычит, да потом читает. Так минут 5 и простояла. Это, получается, вместе со всеми разговорами, минут 30 стояла, ей богу. Не меньше. Да только стояла она аккурат напротив туалета вагонного. Прям об дверь его опиралась. Но тут он ей никак не мешал. Хотя здесь и запах присутствовал и женщины даже захаживали. Она такая злая была, что даже, видать не замечала этого. Так может, думаю, ей на той работе своей тоже всегда злой быть? Тогда и не заметишь, что возле туалета сидишь. Злой же, не до дел этих туалетных.
