Каждый дежурный сортировочной станции бывал в аду. Ад длится 12 часов, маскируется сменой, стенами корпоративного цвета и кондиционером, который не спасает от пекла.
Не верите? Сортировочная станция похожа на муравейник. Только ещё гудит, как улей. Чем больше станция, тем больше муравейник.
Дежурный по станции управляет движением поездов, локомотивов, дрезин, которые бегают по паркам, как муравьи в муравейнике.
Нас в дежурке сортировочной станции было пятеро: два дежурных, у каждого по оператору и возглавлял команду маневровый диспетчер. Поэтому мы орали впятером. Понимаете, невозможно работать, когда один человек орёт. Другим же ничего не слышно. Поэтому мы орали все вместе.
Бывало, принимаю с поля по телефону информацию о закрытии стрелки, а в это время по плечу постукивает маневровый диспетчер, чтобы дать подход поездов из сортировки. Мол, запиши. В это же время громко вызывают машинисты по поездной рации, составители по маневровой, вагонники по парковой, поездной диспетчер по волоконной. И только напарник – дежурный по станции соседнего района, молчит и смотрит на меня глазами полными слёз. Ждёт момента, чтобы сообщить номер тепловоза, который стоит на главном и количество готовых поездов за ним. Я быстро убирала тепловоз с дороги, мы оба вздыхали и начинали синхронно орать дальше. Бывало, я срывалась и по рации впивалась зубами в горло абонента. Вы думаете я интеллигентный инженер по обучению? Нет. Я железнодорожник, которому поставили задачу пропустить на Ленинград сверхсдачу и я её выполняла.
После 12-ти часовой смены приходила домой и валилась от усталости, как лошадь. Обещала себе уволиться, но вспоминала про обязательства перед банками, ответственность перед детьми и снова шла на смену.
Эталонная тишина в дежурке наступала, когда приходила какая-нибудь комиссия. Зрелище напоминало постановочное шоу. В это время мы тихо сидели в белоснежных рубашках, галстуках, причёсанные, накрашенные и улыбались. Не повышая голоса и не разжимая губ, вежливо отвечали в рацию: "Слушаем вас". У некоторых вместо стойки дыбом волосы лежали в прическе, потому что было понятно: сегодня работа парализована и нечего рвать их на себе. Новенькие в такие моменты не узнавали многих коллег, потому что первый раз видели их с невыпученными глазами и без пены у рта.
Железная дорога – это наша работа, наш выбор, наша жизнь, мы её живём и уважаем.
