Почему православие — не потеря исконной славянской культуры

Взгляд под другим углом.

Современные неоязычники в России сокрушаются, что родную веру убили пришлой и чужой. Критики христианства (сейчас я про христианство в целом, а не православие) как аргумент против приводят «большое количество жестокости» в Библии и всякую средневековую историческую жуть, творившуюся якобы во имя веры, вроде крестовых походов, инквизиции и прочего. Но если посмотреть под другим углом, можно увидеть пару важных нюансов.

До начала Евангельских событий человечество находилось как бы в детстве и раннем подростковом возрасте. Поэтому у каждого народа в соответствии с его спецификой сформировались простейшие моральные ориентиры в доступной форме (язычество).

А Ветхий Завет давал «дрессировочные» правила из жанра «не суй пальцы в розетку, иначе получишь по рукам». Потому что про электричество и смерть ребенок плохо поймет.

И вся «жестокость в Библии», это именно оно. Это простые, жесткие и безапелляционные «надо» и «нельзя» для человека времен Ветхого Завета, которому еще попросту рано аргументированно объяснять мир во всей его сложности. Пока нужно сделать так, чтобы не убился. Это было время понятных рамок и послушания, а момент для серьезного разговора о творческой свободе взрослого и ответственного чада придет потом. В то время люди еще не были готовы к Новому Завету, который разговаривает с тобой как со взрослым и открывает, к примеру, что Любовь может быть выше догматических канонов, и многое другое.

Языческим народам до поры до времени спускались с рук грубые пубертатные развлечения в стиле «воруй, убивай, имей гусей». Потому что человечество еще познавало свои эмоции, пробовало на прочность границы. Допускалась жизнь, которая крутилась вокруг еды и продолжения рода. Это было время жизни грубо-телесной в ущерб жизни духовной, в ущерб жизни более тонких структур.

А потом для всего человечества пришло совершеннолетие. Это совсем другая ответственность. И людям показали другую мораль. Приоткрыли более сложное и зрелое восприятие мира. Дали доступ к новым ценностям.

Людей по всему миру стали готовить к большой творческой задаче, начали воспитывать из них преемников, наследников, достойную опору в формировании нового мира по новым правилам.

И жалеть о язычестве, хотеть туда вернуться — так же странно, как хотеть вернуться в детский сад.

Переход народов от язычества к Христианству, к Исламу и так далее в зависимости от региона, стал вовсе не потерей национальных культур. Он стал взрослением. Он был так же закономерен, как переход от детского сада и школы к институту и работе.

Но, увы, недопонятая новая мораль, беспрецедентное Новое Слово, было воспринято и реализовано народами с очень большими искажениями, потому что наложилось на старые нравы и вдобавок по-черному эксплуатировалось в целях борьбы за власть. Отсюда и все то, что мы проходили на истории.

Но без власти продвинуть новые идеи так далеко и глубоко бы не получилось, наверное, поэтому это и было допущено.

P.S. Христианство настолько футуристично, что даже сегодня его в полной мере осознать не так просто; представьте, насколько это было тяжело для восприятия тем людям и в те времена.

Кроме того, некоторые жесткие вещи в священных текстах легко объясняются тем, что оперировали понятиями, доступными для человека того времени и того социально-экономического уклада. Объясняли современникам на доступных пониманию примерах из повседневной жизни. А это повседневная жизнь рабовладельческого строя, на минуточку. Не нашего относительно гуманного времени.

А нашему новому времени нужны актуальные трактовки. Над чем, собственно, и работают живые священники, которые живут в этом мире и осмысляют через призму явлений современной жизни Новое Слово, данное 2 000 лет назад и все еще слишком смелое для нашего понимания.