Приближается день Победы — великий всенародный праздник. Это время, когда мы все чаще с благодарностью вспоминаем "героев былых времен", освободивших мир от коричневой чумы
В девятиэтажном панельном доме для слепых в Подмосковье останавливалась у Евдокии Григорьевны, сестре моего деда Егора, пропавшего без вести в боях под Ленинградом, вся родня, Я тоже время от времени у неё ночевал, когда приезжал в командировки и не успевал решить технические вопросы одним днём — снять гостиницу в столице в восьмидесятые годы было сложно.
Тётя Дуся почти ничего не видела, только могла различать очертания предметов.
Иногда рассказывала о многолетней работе на заводе общества слепых, но её собственная жизнь оставалась для меня в тени. И однажды я начал расспрашивать о былом.
***
—Мне было два месяца, когда мать умерла от тифа. Она, как заболела, меня тётке Проске, двоюродной сестре, через окно передала. Та в свое одеяло завернула и унесла к себе. У нее самой было шестеро детей, шестую — девочку — тоже звали Евдокией. Тетка Прасковья, нас обеих грудью кормила.
Через год отец забрал меня. В семье были ещё старший брат и сестра. Стала подрастать — начали приучать к хозяйству.
Отец вскоре женился на платоновской девице Евдокии Ивановне. Жена начала вязать и возить торговать в Москву перчатки, носки, да там и осталась. Через год написала: «Если я тебе жена, приезжай». Он нас бросил и поехал.
В 1922 году отец приехал в отпуск и забрал меня с собой. Он извозчиком работал. Жили поначалу за Крестьянской заставой, потом переехали на Осташковское шоссе. Я в общежитии убирала, котелок кипятила. С восьми лет начала подрабатывать нянькой в еврейской семье — играла с двумя детьми. За это кормили, давали деньги. Ко мне плохо относилась хозяйка.
После попала в другую семью. Там относились хорошо, отдали в школу учиться. Мир не без добрых людей.
После школы четыре года на «ЗИЛе» отработала. В 1936 году вышла замуж за военного. Взяла фамилию мужа — Шаталова.
Перед войной жила с мужем и двумя сыновьями трех и четырех лет в городе Замбруве в Польше. Стучит боец:
—Товарищ старший лейтенант, тревога!
Думали учебная. Оказалось — война. У второго от нас дома уже угол отлетел.
Под бомбёжкой семьи комсостава на грузовиках эвакуировали в Минск. На одной из остановок пошла набрать воды, оставив детей в кузове. Вернулась — машины нет. Села на другую, попутную. Как налёты — выскакивали из машин, залегали на обочине. Потом надоело — убьют так убьют. Приехали в Минск. Один полковник оказался предателем. Приказывает:
—Поворачивайте назад к границе.
Я говорю:
—Куда назад? Там же немцы прут, бомбёжка.
А он выхватил пистолет из кобуры:
—Молчать! А то сейчас пристрелю.
Ох, уж лучше бы он меня тогда пристрелил. Старая стала, никому не нужна. Не живу, а мучаюсь...
Потом в военкомат пожаловалась, что дети пропали. Сказали, если живы, найдутся, дали команду грузиться на эшелоны и отправили в тыл. Планировали в Пензу, а попали в Урюпинск Сталинградской области. Проезжала Терновку, от которой до родной Козловки рукой подать, но не вышла. Подумала: будь, что будет.
Из Урюпинска распределили по колхозам. Попала в хутор Успенка Нехаевского района. Приехала-то босиком, все вещи побросали. А уже морозы начались. Пошла в военкомат: так и так, мол, муж — старший лейтенант в действующей армии, аттестат не дали. Выдали 180 рублей, сказали, придет аттестат — высчитают. Купила в магазине мальчиковые ботинки и в них ходила.
Прислали в колхоз разнарядку рыть окопы. Послали и меня. На окопы нагнали народу и быков. Быков оказалось слишком много, не хватало корма. Решили часть из них вернуть по колхозам. Увидели, что я в одних ботиночках, послали с одной молодой девушкой.
Двоих быков запрягли в ходок, а третьего, подбитого, вели сзади по очереди. Лежали сугробы, ходок шёл плохо, стал тормозить, колесо забилось, не крутится. В одном колхозе договорились с председателем поменять на сани. Тот согласился…
Идем дальше. Оглянулась назад — моя спутница идёт одна.
—Где бык?
—Бросила. Скажем — сдох по дороге.
—Ты что? А если я скажу, что не сдох? Шустрая какая! Это народное добро и за него придётся отвечать.
Вернулись, забрали. Он шёл все хуже, подбитый был. Дошли до деревни, где стояли военные. Я к командиру:
—Вам бык не нужен?
Обрадовались, взяли.
—Только расписку напишите, а то, как я отчитаюсь?
Написали.
Вышли из деревни под вечер, заблудились. Случайно увидели вдали огонек. Подумали: волки! Слыхала, что у них глаза горят. По огоньку набрели на деревню, из которой вышли. Пришлось заночевать в ней. На следующий день добрались до места. Председатель спрашивает:
—Где третий бык?
—Сдала военным, вот расписка.
—А ходок где?
—Ходок в Филоново. Поменяла на сани. Потом можно будет поехать обменять…
Опять стала работать в колхозе в Успенке. Сюда приехал полевой госпиталь. Огород насадила. Осенью выкопала картошку. Принесли повестку в госпиталь. Госпиталь инфекционный, а работал как хирургический. Потом госпиталь уехал. Пошла в штаб.
—Дайте справку, что работала у вас, а то вернусь в колхоз, скажут, не работала.
—Приходите утром.
Утром сказали:
—Идите в военкомат. Там решили больше не набирать медперсонал в каждом новом месте, а выбрать лучших и взять с собой.
Выдали обмундирование, шинель, присягу приняла — и шли до самого Берлина. Была санитаркой, раненых под обстрелом вытаскивала с поля боя.
Особенно много полегло наших в последние дни войны. Немцы простреливали каждый сантиметр. Одного солдата завалило обломками. Подползаю — неподалеку еще раненый. Положила их друг на друга и ползком потащила. Рядом разорвался снаряд, меня контузило, верхнего солдата убило. В медсанчасть притащила одного. После контузии стало зрение ухудшаться.
Бои закончились — работала поваром.
Начальник госпиталя вызывает.
—Останетесь — пустим в отпуск.
—Нет, — отвечаю. — Я с семьёй растерялась, поеду искать.
В 1946 году приехала в Москву. Жить негде. Дуська Тишкина, дочь тетки Прасковьи, которая нас обеих кормила грудью, помогла, приютила. Оформила на завод грузчиком. Работать в Мытищи из Пушкино ездила.
Сестра мужа в Подмосковье жила, я ей написала письмо, может про брата что-то знает. Та сообщила, что он пропал без вести и прислала сто рублей.
Посылала поисковые запросы через военкомат в детские дома на пропавших при эвакуации детей. Безрезультатно. По малолетству, сыновья и фамилию могли не вспомнить.
Отработав год в Мытищах, перешла на Лосиноостровский электродный завод. На стройке кранов не хватало, раствор и плиты железобетонные на себе таскала по этажам. Стало зрение теряться. В цех перешла работать.
Потом на заводе в Обществе слепых тридцать лет отработала. Дали общежитие, топили дровами, двенадцать человек в комнате.Затем получила комнату в коммуналке. Позже — однокомнатную квартиру.
Награждена орденом Отечественной войны II степени, медалями «За победу», «За Варшаву», «За Берлин», «Жукова», «850 лет Москвы». Все юбилейные. На работе получила медаль «За трудовое отличие» — ездила в Кремль получать.
***
Тётя Дуся хлебнула горя, но сумела сохранить человечность и доброту. Покупала и дарила слепым соседям по дому сувениры и конфеты на Новый год. Старалась поддержать добрым словом и подбодрить. Могла поругать пьющего мужа соседки. До всего было дело этой простой русской женщине.