Вода, что скрывала тёмные улицы старого города, после векового потопа, отступила. Город деградировал до первобытного вида, и улицы стали местом упокоения ужасающих тварей, доселе невидимых никем. Некогда уютные маленькие улочки стали изуродованы до неузнаваемости. Места, где юный бакалейщик Людвиг торговал газетами, превратились в клоаку и обросли полипами. Центральная площадь, место сосредоточения всех умов и элиты города, где заключалась сделки и разбивались сердца, утопали в миазмах. На многих зданиях остались следы разрушений от огромных обитателей глубин океана.
В первые недели старый город на берегу Тихого океана оставался нетронутым, спустя месяц им заинтересовались военные, окружив его кордоном и нагнав технику, а за ними и учёных. Самосвалы тоннами вывозили грязь и обломки, машины часто курсировали из города на свалки, некоторые из них сворачивали в неизвестном направлении. Военные сопровождали ученых в изучении города, поделив город на сектора. Одна из групп во главе с американским военным Дейвом Метьюсом свернула с центральной улицы и пошла в сторону рыбацкого района, который не был особо исследован. Метьюз, осмотревшись, решил начать исследование с туши, спустился вниз к хвосту и начал разбивать лагерь.
Зловонье мёртвой туши чувствовалось на многие километры, благо, одетые в медицинские скафандры, ученые не чувствовали запахов. Куда тяжелее пришлось военному, который одет был в противогаз, следовательно, и фильтры приходилось менять, вдыхая гнилой воздух. Пока учёные разглядывали голову и пыталась понять, кто нанес глубокие раны киту, военный приходил в себя после смены фильтра. Молодой стажёр, Дмитрий Харкин, не нашедший чем заняться около туши кита, начал разглядывать дома, и внимание его привлек тусклый отблеск горящей свечи в маленьком здании магазина. Войдя в тёмное помещение, окутанное мраком и высохшими водорослями, парень увидел ребёнка в дальнем углу, державшего в руке догорающую свечу.
Мальчик был напуган и смотрел на учёного огромными рыбьими глазами, ни разу не моргнув. "Тише, тише, ты откуда здесь?" - тихо прошептал ученый, разглядывая ребёнка в свете налобного фонаря. При ярком свете ребёнок стал казался куда уродливее. Мокрые лохмотья едва напоминали одежду, лысую голову, испещрённую шрамами, украшали два огромных рыбьих глаза и тонкий длинный рот. Из-за яркого света мальчик отвернулся и спустя минуту начал вопить. Учёный подбежал к нему, пытаясь угомонить, но ребенок не успокаивался, от растерянности стажер закрыл ладонью рот, но ребёнок пришел в ярость и вцепился в его руку. Темно алая кровь хлынула горячим потоком по холодной худой конечности.
Боль была адская, акульи зубы резали плоть Харкина будто ножи, он откинул ребёнка, но тот, истошно вопя, вцепился в него вновь. Парень от боли начал плакать и пятиться назад. В рыбьих глазах мелкого отродья отражались лишь ненависть и жажда. Последний рывок твари закончился неудачей, стажёр подгадал момент и откинул существо ногой. Секунды хватило, чтобы развернуться и добежать до двери, где в грязном окне он увидел свой отряд, который занимался своими делами, не слыша ужасного вопля и криков. Дверь на секунду открылась, но из нее никто не вышел. Тварь вопила не просто так - она звала мать на пир.
