Как только краснота спала с щек, а слезы высохли на лице княжны Галицкой, Гликерия бережно привела в порядок свою госпожу и сопроводила ее обратно на бал. Благоухание царского сада вселило в Валерию новые силы. Она знала, что должна делать и никто не в праве ее за это поучать. Слуги распахнули застекленные двери и девушки прошли в главный зал. Не стоило далеко идти, чтобы сквозь толпу разглядеть танцующих цесаревича и незнакомку. Валерия нахмурилась и насторожилась, когда прическа партнерши наследника показалась знакомой ей, а после она без труда поняла кому принадлежит перламутровое платье.
- О, господи, - вымолвила Гликерия, приложив ладонь к алым устам. – Не у что вы пропустили свое время, Ваше Высочество?
Валерия не ответила. Острым взглядом она наблюдала за кружащейся в вальсе парой, пытаясь понять, что происходит. Краем уха она вслушивалась в разговоры. Непонятный лепет гостей доносился до слуха девушки обрывками и ей лишь оставалось гадать, как княжна Черниговская смогла пробиться вперед.
Музыка стихала, танец подходил к концу. Цесаревич и Анастасия раскланялись друг другу. Гости начали расходиться. Церемониймейстер вновь закричал:
- Княжна Валерия Галицкая, наследница Великого Галицкого княжества!
Валерия выдохнула. Она почувствовала, как через ноздри вышел гневный пар. Она расслабилась и вышла в центр зала к наследнику Великой империи. Склонилась в реверансе, почтительно опустив глаза, в ожидании руки мужчины, но тот отреагировал хладнокровно.
- Чем вы были заняты до этого, княжна Галицкая? – поднял бровь Владислав, небрежно осматривая девушку. Какое ему дело, чем она занималась?! Услышав слова мужчины, Валерия немедленно вскинула на него пронзительный взгляд. На мгновение цесаревичу показалось, что он запал ему в самое сердце, подобно острию прорезал до плоти.
Валерия ощущала, как вновь вокруг представления собирается толпа. Она поспешила ответить.
- Я делала все, чтобы предстать перед вами в наилучшем свете, Ваше Императорское Высочество, - пролепетала девушка, пытаясь скрыть в голосе нотки наигранности.
- И как же? Получилось? – блеща иронией спросил цесаревич. Он возвышался над Валерией, сложа руки за спиной, словно учитель, и попрекал ее за то, о чем она даже не ведала.
- А вы так не считаете? – грозно в ответ вопросила княжна Галицкая, не выдержав и поднявшись из поклона. Одумавшись за свою проделку, она немедленно добавила, более почтительным тоном: - Ваше Императорское Высочество.
Цесаревич сжал зубы и гордо задрал подбородок, делая шаг навстречу девушке и вставая вблизи нее практически впритык. Она буквально чувствовала, как отдает ритм его сердцебиение, но держала осанку прямой, а шею вытянутой, не сдавая позиций.
Владислав пристально наблюдал за Валерией. Даже под страхом его власти, она держалась стойко и непоколебимо. Стоя так близко к княжне, он слышал аромат, исходящий от ее бархатной кожи и шелковистых волнистых русых волос: сладкие нотки гибискуса нежно сочетались с ландышами.
Цесаревич аккуратно взял Галицкую за запястье и протянул свою руку к церемониймейстеру. Тот удивленно нахмурился, но вложил в пальцы Владислава промоченное в чернилах перо. Мужчина бережно наклонил предплечье девушки, положил на ее запястье, бирку, мотающуюся на ленточке на ее кисти, и расписался на ней. Валерия думала он откажется с ней танцевать из-за ее дурного поведения, но, когда цесаревич отдавал перо слуге, девушка взглянула на свою бирку и ужаснулась. Мужчина поставил подпись на все графы, предназначенные и для других кавалеров.
- Это ваша расплата, Валерия, - холодно проговорил цесаревич, протягивая руку и приглашая княжну на танец. Выбора не было. Она повиновалась. Вновь поклонилась и приняла приглашение. Теплые ладони Владислава в миг согрели похолодевшие пальчики девушки даже сквозь кружева перчаток. Она аккуратно положила одну ладонь на плечо Владислава, другую вложила в его кисть. Молодой человек уверенно обвил свободной рукой талию партнерши и повел ее в танце. Гости расступались, освобождая все больше и больше места для танцующих. Мелодия, струившаяся из под музыкальных инструментов оркестра, изысканно сопровождала каждый поворот, подъем и кружение. Цесаревич неотрывно наблюдал за Валерией, та в свою очередь не сводила с него своих темных пронзительных глаз. Иной раз она страшилась того блеска, что мерцал в очах Владислава. Ее дурной характер однажды мог привести ее к смерти, и она боялась не пришел ли этот момент?
- Разве вы не рады? Такая возможность выпадает раз в жизни, - проговорил наследник Великоруссии, продолжая искусно вальсировать. Княжна Галицкая не отставала: ступала шаг за шагом, непоколебимо зная свои действия наизусть.
- Не сочтите за грубость, Ваше Императорское Высочество, - сначала произнесла девушка, понимая, что не может больше испытывать судьбу, - но кружиться в вальсе мне дано с рождения еще в руках отца.
Владислав засмеялся. Волосы его волнистые цвета пшеницы покачнулись следом за его головой.
- Я ставлю на то, что он вам причитал сделать все лишь бы мне понравится, - с вызовом бросил цесаревич, ухмыляясь. Валерия гордо задрала нос, отвечая:
- Прошу прощения если проявляю к вам неуважение, Ваше Императорское Высочество, но вы ошибаетесь. Мой отец причитал мне делать все, лишь бы нравится самой себе. Поверьте, куда труднее добиться благосклонности самого себя, чем других. Вы не отвечаете за чувства других, но ваши собственные чувства – ваша самая непосильная ноша.
Владислав на мгновение задумался. Он знал, каково это вести войну с самим собой. Он делал это постоянно. Он прикусил нижнюю губу.
- Ваш отец мудрый человек, - потупив на миг взор произнес мужчина. – Передайте ему мою благодарность. В знак моего уважения к нему, я проявлю милосердие по отношению к вам и к себе.
Валерия нахмурилась, не понимая, о чем идет речь. Она хотела было спросить, но музыка затихала. Владислав в последний раз вскружил ее вокруг своей оси, а после не удержав равновесие она опала в его сильные руки. Он склонил ее в своих объятиях и его разгорячённое дыхание обожгло грудь девушки. Она затаила дыхание, полностью отданная во власти того, кого так сильно презирала. Он медленно поднял хрупкую фигуру княжны и поставил ее на ноги. Казалось, прошла вечность, прежде чем наследник империи поклонился Валерии и поблагодарил за танец. Одумавшись, княжна присела в реверансе и прошептала благодарность за оказанную ей честь. Лишь ступая в толщу толпы, чтобы отдышаться, она заметила – все взгляды были устремлены на нее.
Валерия было хотела присоединиться к Гликерии, но к той подошел молодой человек и попросил ее на танец. Фрейлина было хотела отказать и ступить к своей госпоже, но Галицкая мановением руки приказала девушке остаться с мужчиной. А когда начался новый танец, княжна заметила, что цесаревич пригласил другую. Не ведая сама почему, девушка почувствовала укол разочарования.
***
Церемониймейстер раздраженно сжал зубы, понимая, что порядок на балу окончательно нарушен, когда вновь не следуя списку и плану, цесаревич Владислав пригласил на танец приглянувшуюся ему девушку. Лишь когда они закружились в вальсе, до слуги донесся слух, что это графиня Ермиония Разумова, бывшая герцогиня Винокурова. Всем было известно, что герцог Винокуров проиграл ее в карты графу Разумову. И последний после игры, не теряя времени, женился на ней. Общество порицало их брак. Сама императрица была против. Но кто что мог поделать, если пара получила свое благословение от цесаревича Владислава? Будучи приближенным другом наследника Великоруссии, Константин Разумов смог обрести то, что казалось никогда не станет его – девушку, что всецело обладала его сердцем, но принадлежала другому мужчине.
Ермиония была на год старше своего новоиспеченного супруга. Поговаривалось, что она годами отказывала Константину, будучи полностью верной своему мужу, даже несмотря на то, что тот позволял себе рукоприкладство и неуважение. Что оставалось бедной девушке из обычной семьи? Она терпела все невзгоды и доверяла Господу. За страдания всем воздалось. Ермиония обрела семейный очаг и счастье в объятиях графа, герцог же Винокуров был сослан с позором в ссылку. Сплетни гласили, что настанет день и все имущество его отойдет его бывшей жене.
Ермиония обладала медными подстриженными под каре волосами, лоб ее закрывала аккуратная челка. Лицо ее было нежное и искусное, бледная кожа была усыпана веснушками, губы были алыми бантиками, а яркие глаза, обрамленные веером ресниц, были хрустальными голубыми топазами. Среднего роста, утонченная, она отличалась добротой сердца и строгостью. Была умна и начитана. У нее было много времени для книг, когда бывший супруг отсылал ее к родителям, чтобы она не надоедала ему больше. Она была необычайно терпелива и горда. И даже когда граф Разумов прискакал в ливень за ней в отчий дом, после той судьбоносной партии, она сказала:
- Вы шутите надо мной, Ваше Сиятельство? – подняла брови девушка, закрывая входную дверь прямо перед носом будущего супруга. – Видно, муж мой снова поддался в азарт и спиртное, а вы – в несбыточные мечты!
Она долго его отталкивала, пока наконец на порог к ней не приехал сам цесаревич Владислав и не удостоверил, что сам являлся свидетелем спора, на который дал свое согласие. На следующий день после этого в маленькой церквушке Константин наконец обвенчался со своей возлюбленной. И в их сердцах, промерзших зимней стужей, снова наступила долгожданная весна.
- Я благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, - проговорила Ермиония вальсируя с наследником империи. – Ваше расположение к нашей семье величайшая честь.
- Да будет у вас все то, чего я не могу позволить себе, - ответил Владислав. Девушка услышала в его голосе нотки печали и улыбнулась, удивленно посмотрев на цесаревича.
- Разве такое может быть? – спросила графиня Разумова. – Вы повелитель огромной империи.
- Разве человек мечтает об этом? – в свою очередь вопросил молодой человек. Ермиония качнула головой, в глазах ее блеснула грусть. Она понимала, о чем говорит наследник Великоруссии. Сама она совсем недавно не надеялась на то, что может что-то измениться, что все ее тайные мечты могут исполниться.
- Сегодня будет холодно, Ваше Императорское Высочество, но никто не знает, что будет завтра. Возможно, в это трудно поверить, но однажды вы проснетесь в том мире, о котором так грезите.
- Аминь, Ваша Светлость, - ответил Владислав, вскружив девушку.
- Ваше Сиятельство, - аккуратно поправила Ермиония. – Я теперь графиня, не герцогиня.
- Я это исправлю, - улыбнулся цесаревич, отводя даму к ее мужу. Видеть счастье в глазах друга и его супруги для наследника Великоруссии было чем-то что грело душу в минуты отчаяния. В такие мгновения он понимал, что власть ему дарована, если не для своего благополучия, то для благополучия близких.
***
- Она справится без вас, - произнес Дмитрий Вяземский, когда увидел, как забегали глаза красавицы в поисках своей госпожи при виде молодого человека. Он появился внезапно. Гликерия опасалась этой встречи весь бал. Она избегала мужчину и пряталась, однако, стоило только Валерии уйти на танец, она осталась беззащитна и как никогда уязвима.
Когда княжна Галицкая жестом приказала своей фрейлине остаться, Глика почувствовала, как последний шанс на спасение ускользает меж ее пальцев. Она было все же хотела попытать удачу и ринуться к Валерии, но дорогу преградил преследующий ее незнакомец.
- Кто вы? – спросила Гликерия, стараясь держаться стойко и непоколебимо. Страх все же будоражил кровь. Сердце неистово стучало в груди. Дмитрий заметил испуг девушки и еле заметно улыбнулся:
- Это имеет значение?
- Да, - уверенно кивнула придворная дама. – Это означает буду я держать язык за зубами или нет.
Мужчина рассмеялся, рассматривая красавицу. Ее утонченное тело было укрыто платьем из лавандового шелка, ладони были облечены в невесомые сетчатые перчатки. Заколка в виде лилий бережно обрамляла каштановые густые кудрявые волосы. Милое личико с острым подбородком выражало явное недовольство: пухлые алые губы были сжаты бантиком, в ярких ореховых глазах блестело возмущение.
Дмитрий протянул руку, приглашая девушку на танец. Она чувствовала, как все взгляды гостей начинаются сходиться на них и от этого ей становилось не по себе.
- Я в праве отказаться? – подняла голову Глика, глубоко в душе уже зная ответ на свой вопрос. Уголки губ молодого человека приподнялись выше, не предоставив фрейлине и шанса. Нехотя, шатенка вложила свою хрупкую ладонь в массивную мужчины. Он вывел ее в центр зала, мягко, но по-собственнически положил одну ее руку себе на плечо. Она вздрогнула, когда он аккуратно обвил ее за талию. В голове немедленно красками вспыхнуло воспоминание их первой встречи.
- Мне очень жаль, - начала Гликерия, потупив взор, - что так получилось. В прошлый раз, я была необоснованно груба с вами.
- Вы говорите это из-за моего титула или от чистого сердца?
- Я думаю, здесь имеет место быть все перечисленное.
Дмитрий усмехнулся, Глика смущенно улыбнулась.
- Я имею представление, что вы фрейлина княжны Галицкой, но ваше имя остается загадкой для меня. Как вас зовут? – спросил брюнет, не отводя своих пронзительных серых глаз от своей спутницы. Она завлекала его своим очарованием.
- Гликерия, - произнесла девушка.
- Глика, - кивнул головой Вяземский, словно пробуя на вкус. – Прекрасное имя.
Придворная дама вздрогнула, когда услышала сокращённое имя из уст молодого человека. Никто, кроме матушки, так ее не называл.
- Вы князь, да? – нахмурила в предположении брови Гликерия, затаив дыхание в ожидании ответа. – Правитель Вяземского княжества.
- С чего вы это взяли? – спросил Дмитрий, продолжая кружить девушку в танце. Она искусно вальсировала, разговоры ни чуть не сбивали ее с ритма.
- Платок, что вы мне дали имел Вяземский герб, а еще за вами ходят толпы слуг.
Из уст мужчины вырвалась усмешка. Он пожал плечами и встретился с ясным взглядом девушки.
- Можете не сдерживать себя в словах. Я вас не трону, - уверенно заверил Дмитрий, но спустя мгновение уже жалел о своих словах.
- Вы сможете сдержать свое обещание, даже если влюбитесь в меня? – подняла брови Гликерия, когда музыка начала стихать. Князь вскружил ее в последний раз, а после нежно опустил на полы. Она склонилась в реверансе и подняла взор на мужчину. Лицо его каменное напряглось. Она понимающе улыбнулась ему и удалилась. Дмитрий было бросился за ней, но девушка скрылась в толпе.
***
Мирон в трепетном ожидании переминался с ноги на ногу, под старой обведшей частью конюшни. Было уже давно за вечер, темнота мягко окутывала конюха в свои объятия. Огонек свечи мерцал под легкими дуновениями блуждающего ветра. Он терпеливо ждал этой встречи так долго, что еще несколько часов для него становились невыносимой пыткой. Он надел лучшую рубашку с вышивкой, лучшие штаны, накинул на себя темный плащ, и пробрался в сарай так незаметно и бесшумно, что и догадаться никто не мог о его присутствии здесь. Никто, кроме Марты.
Минуты превращались в часы, каждый шорох сводил с ума мужчину. А вдруг что-то случилось? Вдруг ее поймали? Заметили? Тревога была ключом в сердце Елизарова и больше всего он боялся навлечь своей любовью беду на любимую.
Время шло мучительно долго, агония и переживания сжирали конюха с потрохами. Но вдруг раздался скрип. Мирон застыл, не смея пошевелиться. Он осторожно выглянул из-за стога сена. В неярком освещении свечи дряхлая калитка медленно раскрылась и показалась черная накидка. Утонченная ладонь поставила подсвечник на старый стол и смахнула капюшон. Из под темной ткани заструились густые кудри светлых волос. Девушка подняла свои янтарные глаза и встретилась со взглядом мужчины. Она на мгновение затаила дыхание, не в силах поверить в сбывшиеся мечты, а после из ее груди вырвался стон облегчения. Она бросилась в объятия любимого и зарылась носом в его сильные плечи. Елизар крепко сжал Марту, вдыхая ее пряный аромат разнотравья.
- Скажи мне что это не сон, Миронушка, - прошептала на одном издыхании девушка.
- Это не сон, любимая, - проговорил конюх, наслаждаясь присутствием Марты. Он не мог поверить в происходящее, казалось это ничто иное как чудо. – Тебя никто не видел? Все хорошо?
- Да, да, - уверила красавица, прижимая теплые мужские ладони к своим разгоряченным щекам. – Весь день только и думала об этом моменте, только и жила им. Эти несколько лет тянулись словно вечность разлуки.
- Все позади. Мы вместе, - кивнул Мирон, расплываясь в улыбке. Он нежно коснулся губами лба девушки. – Теперь мы вместе.
- Нам не о чем волноваться, - проговорила Марта. – Цесаревич Владислав не выберет меня в жены, - радостно заверила девушка, нежась в объятиях любимого человека.
- Потому что узнает о ваших похождениях, княжна Волжская, - внезапно раздался хриплый голос позади древней деревянной стены. Влюбленные вздрогнули от неожиданности. Мирон немедленно распахнул калитку и ринулся за удаляющимся силуэтом, но тот скрылся в просторах ночной мглы. Иоанна упала на колени и зарыдала, закрыв лицо ладонями. Как бы они ни старались скрываться и шифроваться, их поймали. Завтра полетят головы. Завтра прольется кровь.
