Корабль, у которого вся палуба и даже снаряжение были серыми, прекрасно гармонировал с серыми облаками, закрывающими все небо. Волны усиливались, как бы готовясь к грядущей перед вечером буре, не торопясь, ожидая наслаждения ею.
Сильные штормы, такие страшные людей, были праздником для океана. Он бурлил, пенился, разбрасывал все, что было в нем, и буквально танцевал под проливным дождем. Океан был таким же радостным, как дети, развлекающиеся во время каникул.
Он стоял где-то на носу корабля, оперевшись локтями на поручни, ощущая палубу босыми ногами, крепко сжимая в мозолистых ладонях горячий кофе в металлической кружке. Сильная боль от ран на ладонях заставила его почувствовать, что все это ему не снится. Несмотря на чудесный аромат кофе, разносимый по палубе ветром, он еще не сделал ни глотка.
Вдруг он услышал:
– "Почему бы вам не выпить кофе, мистер Пабло?"
Он повернул голову и увидел приближающегося к нему капитана корабля полковника Моралеса.
"А что, если мне все это снится ?" — ответил он, не глядя на лицо мужчины.
Полковник, сочувственно улыбаясь, прислонился к перилам и смотрел на море.
"Я знаю, это звучит очень сложно и невероятно для вас, но сны никогда не длятся так долго. Вы пробыли на нашем корабле уже более трех часов. Кроме того, — сказал он, на мгновение взглянув на руки мужчины, — пожалуйста, оставьте эту кружку, кто-нибудь наложит мазь и перевяжет ваши руки."
Однако Пабло не собирался ставить кружку и некоторое время смотрел на кофе, не отвечая. Наконец он робко поднес кружку к губам, как бы приняв решение, и глаза его наполнились радостью, когда первый глоток скользнул в пересохшее горло, и божественный аромат кофе напомнил ему ...
Нет, это был точно не сон. Он был спасен от той страшной реальности.
Он лежал на спине в одноместной каюте, наслаждаясь узкой койкой под собой. Моряки всегда жаловались на то, что спят на узких койках. Но на что было жаловаться? Что, если бы не было кроватей и им пришлось бы спать на полу, на что бы они тогда жаловались? Матрас и подушка, показались Пабло пухом, в который он провалился.
Врач, намазавший ему обе руки мазью и время от времени бросавший на него нервный взгляд сквозь маленькие прямоугольные очки, сидящие на кончике носа, сказал ему, что положение было бы гораздо хуже, если бы не было столько мозолей на ладонях.
Судно прилично покачивало. Насколько же восторженным и приятным может быть море. Хотя, он давно не был в плавании, его состояние было стабильным, врач также дал таблетки от морской болезни и добавил, что они поможет ему уснуть.
На самом деле, он страстно любил все, что позволяло ему чувствовать себя свободным. Зачем человеку стоять в пробках на машине, когда есть возможность пересесть на велосипед? Или почему бы ему не поехать верхом, если есть такая возможность?
О, лошади... Приручение лошадей было одной из величайших революций человечества. Подумай, ты едешь верхом на благородном звере и едешь, куда хочешь, как два близких друга...
И, конечно же, полеты. Здесь он чувствовал себя по-настоящему свободным. Быть в бескрайнем небе, оторваться от земли, от всех на земле, лететь и лететь...
Он опять садится за штурвал своего одномоторного самолета и уносится в синюю безбрежность. Гарнитура для связи с диспетчерской вышкой, лежит у него на коленях, потому что на голове наушники, подключенные к его мобильному телефону, чтобы слышать голос своей истинной страсти и любви, его прекрасной жены Матильды. Она – вся его жизнь, за которую он готов умереть.
Жена разрешила ему летать при одном условии, что он будет с ней постоянно на связи. В тот день он был в небе, и как всегда разговаривая с ней уже собирался возвращаться, как вдруг все вокруг резко потемнело.
Он уже сталкивался с подобными ситуациями. Он не позволит волноваться Матильде и сделает все возможное, чтобы без промедления вернулся на аэродром, домой.
Но сегодня погода была настолько плохой, что первый раз за все время полетов в нем появились слабые следы паники. Он никогда раньше не видел, чтобы облака приобретали такой черный цвет. Эта ужасная тьма со всех сторон окружала самолет и со злобным наслаждением загораживала пути отхода. Внезапно обрушившийся дождь, молниями, ослепил Пабло. Но самое страшное было то, что пропала связь с диспетчерской вышкой и .... с женой.
Стрелки приборов на панели перед ним метались, как сумасшедшие, по компасу невозможно было определить направление полета. Он понятия не имел, куда летит. Он был похож на человека, пытающегося идти во тьме ночи с черной повязкой на глазах.
Он подумал, что нужно сбросить высоту и начал спуск к воде. В этот момент телефон завибрировал у него на коленях. Он ответил, но голос жены был настолько слабо слышен, что он не мог понять, что она говорил. Возможно и она не понимала его.
Это был только вопрос времени, когда самолет разобьется, он нажал красную кнопку и прыгнул, ужасная вспышка молнии прямо над его головой ослепила его. Он понял, задыхаясь, что темные воды поглотили его. …
Он вскочил с кровати, весь в поту.
– "Откуда, черт возьми, был этот белый свет?"
Сердце билось так сильно, что его голос барабанным эхом отдавался в ушах. Сначала он хотел заткнуть уши и избавиться от звука, но потом закрыл глаза руками. Свет пугал его еще больше. Пролежав долгое время скорченным на полу, его дыхание, наконец, нормализовалось, и он с большим облегчением начал вспоминать, что находится на корабле.
Поскольку свет электрической лампы был ему чужд уже много лет, он пришел в ужас от яркости, которую увидел, как только очнулся от кошмарного сна.
Тем временем шум бури снаружи достиг своего пика. Корабль качался, как колыбель и не мог сопротивляться играющему с ним океану. Он был похож на игрушку в руках непослушного ребенка, которая не сломается от настойчивости и долго прослужит.
С трудом он встал, нажал на красную кнопку с надписью "Включение/выключение света" у двери, в каюте стемнело и он рухнул в кровать.
Он уже давно привык к мысли о смерти и не был против. Но когда он был так близко к своей Матильде и была возможность увидеть её снова, он признал, что у Бога былы совсем другие планы.
Он рассчитал все правильно, если сидеть на песчаном берегу, его рано или поздно спасут с этого проклятого острова. Правда была небольшая погрешность длинною в три долгих года. Он всегда мечтал, что увидит на горизонте корабль, пока сидит на желтом песчаном пляже, обхватив руками ноги, или что услышит звук самолета откуда-то сзади и его заметят.
В течение многих лет он ночевал в расщелине, в который соорудил нечто похожее на гамак. Там он чувствовал себя в большей безопасности, нежели на мягком песке.
Там же он испытал смешанные чувства в тот момент, когда его разбудили вооруженные солдаты. Он думал, что это был сон. С одной стороны, он знал в глубине души, что мог быть когда-то спасен, но с другой стороны, он никогда не представлял, что это может произойти таким образом.
Он не мог позволить себе роскошь беспокоиться об этом. Когда он представился четким голосом, который часами тренировал - говорил и пел сам с собой, чтобы не потерять языковые навыки и не дать деградировать голосовым связкам, солдаты еще больше смутились, но сразу поверили ему.
Остров, на котором он находился, или группа островов, как он узнал позже, находились в зоне учений военно-морского флота, которое проводились в этом районе каждые три года. И как раз последние были перед его исчезновением.
Весь экипаж был ошеломлен, когда подняли на борт человека, который провел в одиночестве на необитаемом острове три долбанных года. Корабль тут же был снят с программы учений, чтобы спасенного доставить домой.
Когда его усадили в парикмахерское кресло, он почувствовал к себе буквально отвращение. Он мог видеть в отражении морской воды свои длинные, свалявшиеся волосы и бороду, но, увидев себя таким в зеркале, ему стало не по себе.
На мгновение он протянул руку и провел рукой по гладкой поверхности зеркала, и три года лишений пронзили его сердце, как нож. У него не было даже кусочка зеркала, и если он так счастлив видеть это чертовски простое зеркало, что будет, когда он получит то, о чем мечтал все эти долгие три года?
Сначала его хорошенько побрили, потом обмыли и дали чистую одежду. Одев обувь, которую ему дали, он быстро её снял. После столь долгого хождения босиком его ногам было очень неудобно в жестких военных ботинках.
Было ли это так, или они просто косились на него, когда он обратился к командиру корабля и нескольким военным рядом, с просьбой немедленно связать его с женой по телефону ?
Полковник Моралес спокойно ответил, что необходимые службы были уведомлены о происходящем, и несмотря на то, что это особая ситуация, им запрещено пользоваться мобильными телефонами. Добавил, что когда они покинут зону военных учений на следущий день, за Пабло в течение часа прилетит вертолет.
Утром ему сделали перевязку рук и он вышел по палубу, держа кофейную кружку за ручку, попивая кофе в ожидании вертолета. И когда тот появился на горизонте, Полковник Моралес вышел попрощаться с Пабло.
— "Вы готовы вернуться туда, где вас не было несколько лет, мистер Пабло?"
Белая униформа на нем была выглажена как бритва и идеально подходила к огромному телу мужчины.
"Я думаю, что готов, но три года — это долгий срок, и я даже не знаю, что там происходит. Может вы что-то посоветуете мне?"
Полковник, сложенный как медведь гризли, задумчиво погладил ятаганные усы и склонил голову. Его глаза, казалось, что-то скрывали, когда он сказал: – "Как вы сказали, три года — это долгий срок, на вашем месте я был бы готов ко всевозможным сюрпризам. Но все же, богатейший человек страны, наверное, без проблем адаптируется к жизни в любой ситуации, главное – вы будете дома, не на острове" — улыбнулся он и указал на приближающийся вертолет.
Когда вертолет, принадлежащий химической империи PabloMat, которую основали он и его жена, приземлился на палубу, Пабло хотелось танцевать, он так был рад скорой встрече со своей половиной.
Однако, когда дверь открылась, из вертолета вышла не Матильда, а Густаво, его лучший друг и помощник. Пабло заметил, что его друг сильно исхудал и изменился, что был почти неузнаваем. Высокий и стройный, Густаво всегда носил кепку и солнцезащитные очки светло-коричневого цвета. Усы, слегка спускавшиеся из уголков губ, идеально подходили ему.
"О, черт возьми, это действительно ты", — сказал старый друг, обнимая его с большой искренностью. Однако Пабло казался парализованным к тому месту, где находился, и даже не мог ответить на объятия.
"Ма… Матильда?" – спросил он со страхом...
Продолжение следует...
Всем хорошего настроения! Поддержите канал, ставьте лайк и оставляйте комментарии. Это важно для меня!
ВСЕМ МИР!
#приключения #авиакатастрофа #клонирование #клон #рассказы #матильда