В одном маленьком южном городе по телевизору бегущей строкой дали объявление: "Требуются сотрудники. С дипломами местных ВУЗов не обращаться. Предпочтение иногородним".
Эта строчка наделала много шума, обидела тысячи выпускников города, обесценила их на рынке труда. Но каждый понимал: будь он на месте работодателя, он сам бы не нанял работать своих однокурсников.
Помню, как мама наставляла моего друга: "Запомни мои слова, раз уж надумал жениться: петербурженки - девушки культурные, но инфантильные. Москвички жадные до денег, они ни за что не будут любить нищего, быстро найдут замену.
На юге живут лентяйки, чьи бабушки и мамы зарабатывают на отдыхающих туристах, сдают им койки у моря, ни дня в своей жизни не работали. Я думаю, что тебе стоит поехать в Сибирь, там самые лучшие невесты. Стойкие, трудолюбивые, честные".
Он женился два раза на сибирячках. И два раза развелся. А потом у него было много новых знакомств и слова его мамы не совпадали с реальностью. Женщины были разные. Начитанные, недалекие, целеустремленные, смешливые, хмурые...
К их месту жительства или рождения это никакого отношения не имело.
С того самого момента, когда вышел закон о приватизации имущества, людей стало трудно удерживать на месте и вариться в собственном соку. Например, в моем 20-ти этажном доме живут люди из Челябинска, Волгограда, Читы, Владивостока, Дагестана.
Есть и выходцы из республик: Абхазия, Узбекистан, Казахстан. Есть корейцы, евреи, греки и армяне. И если не знать, где они родились, никогда сам не угадаешь.
Среди них есть ярко выраженные индивидуалисты, а есть те, кто с радостью копирует любой модный тренд, отказываясь от собственной аутентичности.
Но разграничить людей и сказать - вот этот из города, а этот из деревни, я не умею, не вижу особой разницы. Разве что люди, которые живут там, где больше простора и пространства, громче разговаривают, а жители бетонных джунглей говорят тише.
С учетом того, что мы все смотрим одни и те же передачи и фильмы, читаем одни и те же СМИ, ходим в одни и те же магазины, четкой грани между нами не осталось. Отличия только в воспитании и в уровне образования.
"Деревня" подчас учится манерам, приобретает чувство стиля. А современные княжны мегаполисов деградируют, мельчают духовно. С мужчинами примерно так же.
В результате получается своеобразный продукт: человек XXI века.
Историк моды, Александр Васильев, считает, что выражение "можно вывести девушку из деревни, а вот деревню из девушки - невозможно" все еще имеет право на существование.
Он говорит:
Провинциальность выражается в излишней скромности там, где не надо, и лишней самоуверенности там, где этого тоже не требуется.
Говоря о провинциальности человека, в большинстве случаев мы подразумеваем понятие "вульгарность". Вот от этого стоит избавляться прежде всего:
Вульгарность – это чрезмерная искусственность. Вульгарно, когда у вас искусственные ногти, губы, грудь, глаза и цвет волос, вульгарно, когда женщина одевается не по возрасту, ведь всему свое время.
С вульгарностью можно бороться, хороший вкус прививается.
Вульгарность – синоним общедоступности. Это когда мода становится не изысканной приманкой, порой недоступной для части общества, а когда она выходит в ларьки. Она становится вульгарной в тот момент, когда вы можете ее купить в переходе метро.
Васильев судит со своей высокой колокольни. Будь его воля - он бы всех женщин одевал в итальянских бутиках. Не важно, где вы купите джинсы и футболку, важно то, какой у вас взгляд, как вы говорите, какие слова употребляете, есть ли у вас выдержка и чувство такта.
Изменить себя можно лишь собственными усилиями: больше читать, ходить по музеям и выставкам, в театр. Углубляться в свою специальность, оставляя конкурентов позади. Менять свой привычный образ жизни, чтобы поменяться самому.