Да, друзья, как бы ни было прискорбно, но флагман ЧФ, ГРКР "Москва" погиб. Как погиб - это не волнует высоколобых диванных экспертов. Рашка ффсё, потери больших кораблей у русских в крови - это пара самых приличных вскукареков из Сети.
А только ли русские теряли большие корабли не в бою? Только ли русские корабли, погибая, уносили уйму людей в небытие? Давайте разберёмся!
Итак, прекрасная Франция, 12 марта 1907 года. Тулон, новейший броненосец "Йена" 4 марта был поставлен в сухой док для осмотра подводной части. Тривиальная процедура, но...
Пылкие галлы сочли ненужным выгрузить с броненосца боезапас. И поэтому 12 марта сначала хлопнуло в каземате 100-мм орудия №5, а потом пошло-поехало. Причём, пошло и поехало в нос. Поочерёдно хлопнули ещё два каземата 100-мм орудий, их горячо поддержали снаряды для 164-мм орудия, пожар пошёл дальше, и наконец басовито рванул погреб носовой 305-мм башни, под аплодисменты 100-мм и 164-мм снарядов соседних плутонгов.
Дальше, за неимением пищи, полярный лис отправился в корму. Сухой док уже начал приходить в непригодность, но затопить корабль не позволял, ибо
а) сухой же!
б) большинство членов экипажа "Йены", да и остальные моряки вокруг косплеили свой национальный символ (без головы) и носились, не зная,что делать.
Но не все. Напротив батопорта сухого дока с "Йеной" стоял броненосец "Патри", на котором нашлось как минимум пара офицеров с головой на месте и пара десятков матросов, воодушевлённых примером золотопогонников. Короче, "Патри" выдал в ворота дока две 305-мм плюхи, надеясь высадить эту калитку, но калитка выдержала, а вот снаряды осткочили. Глядя на этот цирк, энсьен де Васси-Руше с "Йены" умудрился вручную (имена матросов, помогавших единственному достойному офицеру история не сохранила) открыть ворота дока, но (эка незадача) геройского энсьена убило шальным осколком снаряда родного корабля. Однако,вода пошла, и пожар утих.
Итог - в минусе 120 мариманов и 2 шпака, убитых осколками. Причина - самовозгорание нитроцеллюлозного пороха.
Франция, год 1911, 25 сентября.
Броненосец "Либертэ" стоял на рейде того же самого Тулона. Он не был задействован в плановых учениях, и его командир, капитан первого ранга Жорес, был отпущен в отпуск, а старший офицер (старпом), капитан второго ранга Жубер, воспользовавшись передышкой, ночевал на берегу. На момент отсутствия старших по званию броненосцем командовал вахтенный начальник (вахтенный офицер) лейтенант Виньон. В его подчинении находились несколько молодых офицеров и около 400 матросов.
В 5 часов 35 минут утра, через 20 минут после того, как склянки на кораблях пробили побудку и матросы приступили к своим обычным обязанностям, в носовой части корабля в непосредственной близости от фок-мачты раздался глухой взрыв. Жители близлежащих домов, наученные опытом взрыва "Йены" бросились к окнам. За первым взрывом последовали еще три более сильных, и горожане увидели, что стоящий на якоре «Либертэ» окутало черное дымное облако. По показаниям очевидцев, одновременно со взрывами из левого носового каземата и боевой рубки вырвались языки пламени и мутно-оранжевый дым. Буквально через несколько секунд признаки пожара были обнаружены в правом каземате, где размещалось 194-миллиметровое орудие, и возле носовой дымовой трубы. Как только на линкоре объявили пожарную тревогу, несколько десятков матросов в панике спрыгнули за борт.
События развивались стремительно. Моряки с "Либертэ" умудрились поднять сигнал "Нужна срочная помощь". На самом корабле лейтенант Виньон сумел организовать борьбу за живучесть. Он приказал затопить кормовые погреба (что указывает на взрыв носовых), однако старший механик доложил, что его команда не в состоянии добраться до палубных стаканов затопления, потому что все нижние помещения корабля заполнил едкий дым, а электросети там не действуют. Электропроводка, изволите ли видеть, была устранена на нижних палубах приказом Морского министерства Франции, чтобы исключить случаи короткого замыкания. Все, чего добился лейтенант Виньон, это затопить погреба любой ценой! Два офицера в сопровождении унтер-офицеров и матросов вновь отправились на нижние палубы. Они все задохнулись в дыму и приказ выполнили только частично: им удалось затопить пороховые погреба только на корме.
На выручку «Либертэ» стали подходить гребные суда, спущенные с других кораблей эскадры. Но как только они приступили к спасению людей, как прогремел взрыв ужасающей силы.
Очевидцы с ужасом наблюдали, как передняя часть корпуса линкора отделилась от корабля и величаво скрылась под водой. Носовые башни со 194-миллиметровыми и 305 – миллиметровыми орудиями были вырваны к Дейви Джонсу и отброшены на 150 метров. Приземлилась эта подача весом в 37 тонн на левый борт линкора «Репюблик», разрушив кормовую башню главного калибра. К тому же на «Репюблик» прилегла с размаху 300-килограммовая часть крана для подъема баркасов, пробив насквозь навесную палубу вблизи дымовой трубы. Пострадал и стоящий справа от «Либертэ» эскадренный броненосец «Демократи»: огромные осколки разрушили на нем кормовой боевой мостик и (вот ужас) офицерскую кают-компанию.
После взрыва выжившие корабли недосчитались семи баркасов: эти гребные суда, отправившиеся на выручку, были потоплены, зачастую, со всем экипажем. И вообще после взрыва вся акватория Тулонской гавани была усеяна множеством плавающих и затопленных обломков, что представляло серьезную опасность для входивших в порт кораблей. Сила взрывной волны, шедшая от «Либертэ», была ужасающая: в порту и близлежащих жилых домах были выбиты все стекла. Не обошлось и без жертв среди гражданского населения, хотя официально так и не было сообщено об их количестве.
Сам же «Либертэ» представлял собой страшное зрелище. Самые серьезные разрушения получила центральная часть линкора. Его броневая палуба со всеми надстройками и орудийными башнями оказалась вывернута наподобие крышки от консервной банки и наброшена на корму. И это при толщине броневой палубы в 30 миллиметров! Разумеется, ни о каком восстановлении и речи быть не могло. Броненосец и сам был мертвее мертвого и унес с собой жизни своих 143 моряков и 63 человек с других кораблей эскадры. 184 человека получили серьезные ранения. Пострадавших могло быть намного больше, но, к счастью, буквально за несколько дней до трагедии большинство кораблей Первой эскадры вышли на учебные стрельбы, и на рейде остались единицы.
Агония броненосца длилась полтора часа, затем он пошел ко дну. После взрыва воды мелководной Тулонской гавани были просто нашпигованы огромными острыми обломками. Броненосец «Жюригюберри», входя в бухту, получил серьезную пробоину в днище. Поэтому все корбли оставались на протяжении двух месяцев в открытом море, пока водолазы осматривали дно. Поначалу особо опасные места были обнесены буями, а потом в течение двух месяцев обломки поднимали со дна. А попытки избавиться от трупа начались только спустя 12 лет.
Для расследования причин катастрофы правительство Франции сразу же создало следственную комиссию под председательством контр-адмирала Гашара. В состав комиссии также вошли флагманский артиллерист эскадры и командир линкора «Жюстис» капитан первого ранга Шверер, главный артиллерист эскадры и инженер-кораблестроитель Луи. Изначально было выдвинуто три вероятных причины взрыва. Первая – короткое замыкание в носовом пороховом погребе – была отброшена сразу. Как уже было сказано ранее, с 1907 года на нижних палубах электропроводка отсутствовала.
Выдвигалась версия неосторожного обращения с огнем и даже умышленный поджог. Эту версию комиссия рассмотрела более детально. Дело в том, что имелись сведения, что команда «Либертэ» была готова на диверсию. Офицеры не раз находили записки, из которых следовало, что если будут продолжать несправедливо и жестоко обращаться с матросами, то их «взорвут к чертям». Однако большинство командного состава на момент взрывов находилось на берегу, а вот никто из матросов увольнительных на берег не получил. К тому же, комиссия посчитала, что злоумышленники в таком случае должны были бы поджечь кормовой погреб, расположенный в непосредственной близости от жилых помещений для ненавистных офицеров, а не в носовой части корабля.
После того как и эта версия была расценена как маловероятная, обратились к третьей (самой очевидной, но самой неудобной) – самовозгорание пороха вследствие его разложения, – на которой настаивало большинство и в первую очередь – химики. В это время на вооружении французского военного флота стоял нитроцеллюлозный порох типа «В», уже погубивший "Йену". Он был уже снят с производства, но так как новые виды еще не начали поступать, то им продолжали пользоваться. Особенно внимательно комиссия рассматривала вопрос хранения взрывчатого вещества в пороховых погребах «Либертэ». И при проверке снова всплыли неутешительные факты. Во-первых, на броненосец поставлялся старый, но так называемый, освежённый порох. Его время использования ограничивалось всего тремя месяцами. Но так как боекомплект надлежало иметь полный, а расход при учебных стрельбах был минимальным, то опасный порох опять возвращался в погреба. На «Либертэ», как, впрочем, и на других кораблях, имелся в наличии порох 1889 года выпуска. Фактически он был совершенно непригоден в боевых действиях и только «занимал место».
Во-вторых, комиссия обнаружила, что воспламенительные шашки черного пороха хранились вместе с полузарядами и к тому же вместе с пороховыми зарядами, которые уже вводились в разогретый ствол, но так и не были отстреляны. Картина складывалась удручающая. Создавалось такое впечатление, что о понятии «техника безопасности» на флоте не имели никакого представления. Конечно, это вызвало резкие возражения от многомудрых адмиралов, но комиссия, химики и пиротехники были непоколебимы. Например, изобретатель мелинита (тринитрофенол, или пикриновая кислота) Тюрпен еще после взрыва броненосца «Йена» предупредил морского министра, что причиной стал старый, имеющий тенденции к саморазложению порох «В». Он предупреждал, что хранить огромные запасы на военных кораблях слишком опасно. Тогда большинство военных чиновников отнеслись к этому заявлению, как к саморекламе, потому что именно Тюрпен предложил новый порох, более стойкий и надежный в хранении. Но химик оказался прав. К тому же комиссия пришла к неутешительным выводам в вопросе соблюдения температурного режима хранения пороха на «Либертэ». Оказывается, с 1 по 15 июня температура в погребах поднималась до +30 °C, а во время маневров 4—16 августа шесть гильз с зарядами для 194-миллиметровых орудий согласно приказу находились рядом с ними, то есть в непосредственной близости от кочегарок. Затем эти снаряды были помещены в носовой погреб.
Выводы : причиной катастрофы стало несоблюдение элементарных правил хранения боезапаса. Вначале самовозгорание пороха произошло в предварительно разогретой гильзе снаряда, от чего порох загорелся в соседних гильзах. Первые детонации были слабыми (три первых взрыва), но от начавшегося пожара сдетонировал весь боезапас, разнесший броненосец на части. Впечатления от трагедии настолько потрясли всю эскадру, что морякам постоянно чудились взрывы и запах гари. Теперь мельчайшее подозрение на возгорание заканчивалось затоплением (то есть полным уничтожением) запасов пороха. И одновременно выяснилось, что те несчастные моряки с «Либертэ», которые пытались предотвратить пожар на нижних палубах путем затопления стаканов, были заранее обречены на смерть. Эти системы на броненосцах, да и на многих других французских кораблях, были практически не приспособлены для быстрого действия. Для затопления некоторых погребов, как показали опыты на живых людях, требовалось открыть вручную десяток клапанов, провернув при этом каждый маховик 15–20 раз. Эксперты пришли к выводу, что даже если бы в этом аду морякам и удалось это каким-то чудом сделать, то вода все равно не потекла бы по стаканам в закрытое помещение, наполненное газом высокого давления. Так что спасти «Либертэ» было просто невозможно…
Продолжение следует.