В конкурсе на главную отрицательную женскую роль гордая полячка занимает уверенное первое место в наших учебниках истории.
Хотя логики в этом ноль. Кто примеры для подражания из женщин-правительниц?
Ольга, сжигавшая города и убивавшая послов? Святая равноапостольная положительная героиня.
Екатерина II, узурпатор, убившая мужа Петра III, законного наследника Ивана VI и отрешившая от престола сына Павла I, загнавшая страну в позорную кабалу и превратившая в концлагерь? Благословенная шальная императрица
Елена Глинская, не пожалевшая ни братьев мужа, ни собственного дядю, публично блудившая с женатым Телятевским? Мудрый государственный деятель, проведший денежную реформу.
Софья Алексеевна, организовавшая хованщину ради расправы с Нарышкиными и подавившая её ради собственной власти? Публично блудившая с не менее женатым Василием Голицыным и не стеснявшаяся тащить его во власть? Мудрая недооцененная правительница, тоже там реформы какие-то провела. Якобы.
Наверное, единственным достойным конкурентом в плане градуса ненависти со стороны историков для Марины Мнишек может быть Алиса Гессенская, та самая царица Александра Фёдоровна, закончившая дни в холодном екатеринбургском подвале. И тут стоп.
Алису буквально измордовали в рамках беспросветной информационной войны с мужем Николаем II. Что только не приписали последней императрице – измены (хей-хей, Распутин, рашн крэзи лов мэшин), прямую линию с немецким генштабом (искали, не нашли), неспособность родить наследника здорового наследника, недостаточную православность и русскость. И многое, многое другое. Когда твоего мужа душит великокняжеско-военно-думско-социалистическая оппозиция (а потом в той же последовательности свергает и казнит), шансов на хорошую репутацию нет.
У первой императрицы – Марины Мнишек – ключевая проблема была той же. Каждый из Дмитриев – и первый, и второй, заимел огромное количество влиятельных врагов. Которые их убили и посмертно ославили. Марина с ее сыном (а может и детьми) еще и претендовала на престол до самой своей смерти. Ну что хорошего про нее могла написать победившая династия!
Давайте посмотрим, что написали плохого.
Дочь худородного, проворовавшегося, некрепкого в вере карьериста Юрия Мнишека. Из рода захудалых-презахудалых дворян. В нее без памяти влюбился наивный самозванец Гришка, ради ее соблазнения придумавший легенду о себе, как наследнике московского трона. Марина повелась на легенду из корыстных побуждений, пожелав себе Новгород, Псков и Смоленск. Пышно въехала в Москву в составе польского посольства. Глумилась над московской верой, приняла православие помазанием, а не как положено, как-то не так поцеловала икону. Во главе своих безумных родственников гоняла москвичей из домов и нарывалась. После убийства мужа содержалась с отцом и пленными поляками в Ярославле, отпущена в Польшу. Вместо нее – бежала к Лжедмитрию II в Тушино, тайно обвенчалась и с ним. Жаловалась на систематический абьюз со стороны мужа, но рожала ему детей и поддерживала против польского короля.
Бежала в Калугу из Тушино и организовала убийство Лжедмитрия II касимовскими татарами. Родила сына и пыталась возвести его на престол. Долгое время жила в Коломне, руководила армией, вела переговоры с польским королем. Жгла монастыри и города. Попала в плен, проиграв в гражданской войне, сгинула в монастыре. Её сына публично повесили. По легенде прокляла Романовых так, что те вымирали до седьмого колена и вообще плохо закончили.
Как-то так. Если что забыл – поправьте в комментариях.
Проблема в том, что почти всё это – не совсем правда. Или даже совсем не правда.
Начнем с родителей. Юрий Мнишек – наместник Сандомира, одного из крупнейших городов Польши. Из гербовых королевских дворян, по факту один из магнатов. Её сестра замужем за Константином Вишневецким – самым влиятельным магнатом Речи Посполитой и, по совместительству, главой вооруженной оппозиции к королю Сигизмунду Васа.
Оба родственника меняют религию с частотой Генриха Наваррского. Изначально православные, в итоге католики, в процессе даже немного кальвинисты. Заметка на полях – именно потомки Вишневецкого скинут ненавистную шведскую династию в 1669 году, а пробовать будут при каждом удобном и неудобном случае.
Факт-чек – Марина Мнишек по праву крови принадлежит к высшему польскому дворянству. Её родственники не любят текущего польского короля Сигизмунда Васу.
Брак Марины и Дмитрия (сначала Симеоновича, потом Ивановича) традиционен для обоих этих династий. Мама Ивана Грозного – литовская магнатка. Жена Симеона Бекбулатовича – княжна Мстиславская (микс Даниловичей и Гедеминовичей). Всю жизнь первого поддерживали Бельские (литовско-рязанского происхождения), второго Мстиславские (литовско-татарская братва). В этих браках нет ничего ни постыдного. Это Стрешневы или Милославские смотрятся безродными выскочками в царском дворце, Марина к ним привыкла с детства.
Константин Вишневецкий видится главным выгодоприобретателем проекта Дмитрий I. Женит его на сестре своей жены, дает армию, договаривается о поддержке с родственниками Мстиславскими. Те подтягивают лояльных татар, перетягивают на свою сторону рязанских и захватывают трон.
Марину крестят миропомазанием. Допустимость такого крещения ровно из-за нее будут оспаривать еще 15 лет. Покончит со спорами только Филарет. РПЦ запретит такое крещение и задним числом признает Марину неправославной (сломив сопротивление чуть не половины собственных иерархов). Но в 1605 никто не протестовал.
Марине якобы обещают Новгород, Псков и Смоленск. Это практически неприкрытая черная легенда. Именно в этих городах был воеводой будущий царь Василий Шуйский, именно их стрельцов сорганизовали на бунт и захват власти РПЦ и Шуйские.
Отцу ее обещают Смоленск и половину Северской земли (как они собирались Смоленск делить – ума не приложу). Тоже понятно, откуда взялось. Именно столько земель отдали Романовы по результатам смуты. Надо же было как-то обосновывать эти потери. Типа это не мы, это еще Гришка Окаянный, угу, как же.
По логике событий отдавать даже пядь русских земель Сигизмунду (врагу) резона Вишневецкому не было. Дмитрий, в отличии от короля, родственник. Деньги да, были нужны и очень. Рокоши, особенно проигранные – штука разорительная. Деньги были у РПЦ, которую настойчиво попросили поделиться. Якобы на поход против безбожных агарян. Там прикинули расклады и скинули молодого царя. Марине на тот момент было едва 16 лет.
Второй муж – Дмитрий Иванович - поначалу пользуется поддержкой короля. Он противник родственников первого мужа Марины, казнит его брата и племянников. Но он критически зависит от короля и гетмана Рожинского. Марина (или стоящие за ней Вишневецкий и Сапега) позволяют сбалансировать тушинский лагерь. Но ненадолго. Марина и Дмитрий становятся пленниками в собственной армии и сбегают в родовые земли царевича – в Калугу. Там его убивают наемники Сигизмунда. Марина то ли причастна к заговору (муж на фоне предательства Сапеги казнит поляков на завтрак, обед и ужин), то ли просто проявила излишнее милосердие к будущему убийце. Сапега к тому времени служит уже царевичу Владиславу. Вишневецкий вернулся в Литву не солоно хлебавши.
Холодной зимой 1611 года она рожает Ивана Дмитриевича – будущего «воренка» и три года бьется за его и свой престол с боярской думой, РПЦ, польским королем. Претендует на трон, но ее предают. Конюший мужа Дмитрий Трубецкой, князья Воротынский, Голицын. И на трон восходит далекий родственник царя Фёдора. Еще спустя год семнадцатилетний Миша смотрит на казнь трехлетнего двоюродного племянника. Степень его восторга от происходящего не стоит переоценивать. Как и возможность влиять хоть на что-то.
Про проклятье Романовых и вовсе говорить нечего. Проклинать царица Марина могла, например, Сигизмунда Васу. Или уже умершего патриарха Гермогена. Или Ивана Голицына. Или князя Оболенского.
К патриарху Филарету у нее вопросов не было. Миша – просто испуганный мальчишка на троне, игрушка Салтыковых, Львовых и Шереметьевых. Иван Каша – ну, наверное, да. Не в первом и не во втором десятке.
Если собрать образ воедино, мы получим русскую царицу, вполне законную, вполне родовитую и деятельно боровшуюся за трон для себя, мужа и сына. Проигравшую и убитую. Оболганную. Закончившую дни в ставшей родной Коломне, в холодной башне, сохранившей ее имя.
Наверное эта песня по духу подойдёт ей, как никому.