«Сегодня утром за деревней Черепово, при нашем приближении к Хорошеву, пока саперы перекидывали мост через Москву-реку для третьего перехода через нее, несколько человек из наших разведчиков успели взобраться на один холм... последний!» Ц. Ложье «Дневник офицера Великой Армии в 1812 году» стр.71
Так где же он был, этот последний холм? Для общечеловеческих ценностей — это не так уж и важно. Но для истории Москвы, возможно, значение имеет. Ведь знаем же мы Поклонную гору, с которой открывался французской армии прекрасный вид на Москву. Знаем ее историю. Но почему-то никто не говорит о той «последней» горе, на которой стояли пасынок Наполеона Е. Богарне и солдаты его IV-го корпуса в предвкушении последнего рывка к заветной цели, и с таким же восторгом любовались нашим чудным городом, судьба которого была предрешена. А с другой стороны, именно это забвение и позволило этой достопримечательности Москвы дойти до нас через века в своем почти неизменном виде, чтобы быть свидетелем событий войны 1812 года. Хочется сказать лишь «спасибо» тем проектировщикам и архитекторам, планировавшим этот район Крылатское. Вольно или невольно, но они сохранили эти холмы — Каменоломню у деревни Татарово (в отличие от Поклонной горы). Дорогой читатель, скажу сразу, что мне за всю мою жизнь не довелось побывать здесь, но поделиться своими мыслями с вами хотелось очень, очень давно.
Итак. О событиях тех дней я уже говорил в одной из глав «Антологии войны 1812 года», но специально не касался этого, как я считаю, памятника города. Сейчас же я постараюсь остановиться на нем более подробно. Возвращаясь немного назад, напомню читателям, что деревня Черепово (Черепково) находилась с южной стороны развязки Рублевского, Рублево-Успенского шоссе и МКАД., на месте Института Кардиохирургии им. Бураковского. О ее существовании напоминает 3-я Черепковская ул.
Предпоследний, 2-ой мост через Москва-реку, который восстанавливали для переправы почти соответствует окончанию ул. Проектируемый проезд д. №36 37 в Серебряном бору на левом берегу реки. Дальше Звенигородский тракт шел по левому берегу реки и упирался в место следующей переправы через приток Москва-реки, что соответствует Хорошевскому мосту. А дальше через 500 м лежало село Хорошево. Первая попытка рассмотреть приближение Москвы с высот сразу за деревней Черепково была неудачной — мешал лес.
Но вот уже при приближении к мосту, который предстояло восстанавливать, колонна IV корпуса, двигавшаяся по дороге, останавливается, а несколько человек разведчиков корпуса обнаруживают в 400-х м от тракта другой холм, с которого им и открылся необычно красивый вид на Москву.
Вот, что оставил в воспоминаниях сам А. Адам:
«Примерно за одну немецкую милю до Москвы мы подошли к холму причудливой формы; сзади к нему лепились плохие деревянные дома, от которых расходились овраги. Холм заняли принц Евгений со свитой. Невозможно передать впечатления от развернувшегося перед нами необъятного царского города с его бесчисленными башнями, церквями и золочеными куполами. Небо, весь день покрытое серыми облаками, вечером прояснилось; в золотых маковках и большом кресте, украшавшем Кремль, отразились лучи вечернего солнца, преобразившие картину».(«Альбрехт Адам. Русский альбом.» 2016г. Стр. 14)
Из возможных возвышенностей справа и слева от дороги по картам Москвы и ее окрестностей 1823, 1825 Ляпунова и 1838гг. выделяются две, которые можно рассматривать как «последний холм».
Первая располагается в 400-х метрах от дороги справа по пути в Москву и в 1 км от наводившегося саперами моста через реку.. На вышеназванных картах она обозначена как Каменоломня, перед деревней Татарово, и не заметить ее разведчикам в то время было бы трудно.
Да простят меня жители того района, в котором расположена эта достопримечательность нашего города, но я приведу следующие ориентиры: между улицами Крылацкая, Крылацкие холмы, южнее Коттеджного поселка Европа и школы № 1593. Если я неправ, пусть меня поправят.
Другая возвышенность, другой холм лежал между деревнями Мневники и Терехово на удалении около 3-х км от села Хорошево, за Москва-рекой. Назовем ее условно «Холм Мневники».
Как видите, он был достаточно высоким, большим, вмещавшим на своей вершине даже отдельно стоящие строения, как это и изображено на картине А. Адама, И даже излучина реки похожа. Но... это не он. Нет в этом холме ничего причудливого. А вот холм Каменоломня — другое дело. Здесь есть, на чем остановить взгляд.
Что бросается в глаза в первую очередь на картине А. Адама.
Вся картина написана так, как-будто художник смотрит со стороны, сзади. На переднем плане высокий холм, подножие которого к спуску в долину, образованную изгибом Москва-реки, изрезано балками-оврагами. Слева за холмом многочисленные колонны солдат IV-го корпуса, деревянные избы деревни Татарово (избы и на холме), переправляющаяся кавалерия с правого на левый берег реки, бивуачные костры на левом берегу реки и дома Хорошево. В центре на заднем плане, в долине — бивуачные костры. За Москвой-рекой слева и ближе к центру — избы деревни Карамышево. А справа на заднем плане — дым пожара от Казенного скотного двора у деревни Фили. Отдельно упомяну, авангард IV-го корпуса, часть пехоты и кавалерия, не дожидаясь восстановления моста переправились через Москва-реку вброд, так как стояла сухая, жаркая погода и река обмелела (А. Адам стр.14), достигая глубины не более 0.6 метра. Так же было и у Дорогомиловского моста (Коленкур - «так как река в этом месте была глубиной всего в два фута». 0,6096 метра — прим.авт.). И были заняты оба берега Москва-реки.
Что же осталось от с тех пор от холма-Каменоломня, что удалось сохранить, чтобы подтвердить, что это то место, которое изображено на картине А. Адама.
Это прежде всего «причудливая форма» и овраги-балки, которые дошли и сохранились до наших дней (скриншот из Google Earth).
Помните, я говорил, что художник видел происходящее как-бы со стороны, сзади, причем находясь несколько выше изображенного холма и людей на нем на переднем плане картины. Это действительно так. Вот, как выглядит этот холм-Каменоломня в Google Earth, если проложить путь с разрезом земли: условно, где находился художник, я назвал «Холм Адама», а холм переднего плана картины с Е. Богарне на нем - «Холм Богарне».
Так выглядят сейчас овраги -балки перед «Холмом Богарне» на снимке, который любезно предоставил мне пользователь сайта pastvu.com krgorka—Сергей Орлов, местный житель этого района.
На сайте pastvu.com есть и другой его снимок этого места., датированный 1993 годом. Вот он:
А так можно было бы смоделировать картину А. Адама в Googl Earth
Или вот так:
Здесь же происходили события, которые описал Лабом Луи-Эжен-Антоненв своих воспоминаниях «Полная реляция кампании в России в 1812 году» 6-е издание, оригинал, (авторский перевод с французского стр.186-192) :
“Пока мы были заняты строительством моста через Москву, штаб около одиннадцати (11.00 – прим.авт.) часов разместился на высоком холме, откуда в хорошую погоду мы увидели тысячу круглых золотых колоколен, которые, сияя в лучах солнца, издали напоминали светящиеся шары. Он был весь из тех шаров, помещенных на колокольнях и церквях, отчего город казался аэростатом, подвешенным в воздухе. Мы были поражены таким прекрасным видом, который стал еще более соблазнительным при воспоминании о печальных предметах, свидетелями которых мы были: ни один из нас не смог усмирить свою радость, и спонтанным движением мы крикнули все: "Москва, Москва!" С таким желанным именем мы толпами бегали по холму, и каждый, делая замечания в свою сторону, в любой момент открывал для себя новые чудеса... Пока мы созерцали такое прекрасное зрелище, окольными дорожками нам навстречу шел хорошо одетый мужчина, идущий из Москвы; мы немедленно побежали к нему, и наши подозрительные умы уже подумывали заставить его дорого заплатить за свое нескромное любопытство; но спокойствие, с которым он подошел к нам, легкость, с которой он говорил на нашем языке, и, прежде всего, нетерпение, с которым мы хотели услышать новости, заставляли всех слушать его с удовольствием и интересом”. Весь его рассказ я уже публиковал в главе «Антологии войны 1812 года», поэтому не буду повторяться ( Глава IV ). Откуда он мог прийти? Это могли быть деревни Татарово, Карамышево или Мневники ...
В заключении скажу, что для меня не вызывает сомнения в принадлежности этого холма, этой достопримечательности нашего города к событиям войны 1812 года.
В заключении этой главы приведу письмо Наполеона к Бертье от 13/1 сентября из Многотомника «Корреспонденция Наполеона I», 24 том, стр.217. Здесь вице-король - Е. Богарне:
«ПРИНЦУ НЕВШАТЕЛЬСКОМУ И ВАГРАМСКОМУ, ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ ВЕЛИКОЙ АРМИИ, В БОРИСОВКЕ.
Борисовка, 13 сентября 1812 г.
Кузен мой, напишите вице-королю, что неаполитанский король сегодня вечером в Одинцово, в трех лье от Москвы, что император завтра рано утром будет на переднем крае; что 4-й корпус в полном составе,помня все, что у него будет за спиной, и особенно всю свою артиллерию, должен рано утром отправиться в Татарову, где мы встречаемся с Москвой, и поддерживать связь с королем Неаполя ; что король посетит Фили; что говорят, что враг занял Воробьевы горы и еще одну гору ; пусть у вице - короля будут новости , и пусть он немедленно построит на пути три моста, чтобы, если император сочтет нужным, ему было приказано въехать в Москву.»
Наполеон.