Над заполярным городом метель, пурга. Зима его укутала в снега, в снега. И солнце, самоцветами меня маня, Не заиграет радостно всполохом дня. В ночи незамерзающий парит залив. Здесь теплое течение, большой прилив. В воде китами черными подводный флот. Меня под флаг Андреевский подлодка ждет. А по утрам над сопками темным-темно. Шальные ветры ломятся всю ночь в окно. Как будто в синей глубине, где мрак и тьма, В метели погруженные стоят дома. Я рос под Вологдой в лесах, а нынче здесь. Ведь есть Россия и во льдах, и в тундре есть. Я полюбил ее моря и ветры скал, Другого счастья не ищу и не искал. Норд-вест хмельные песни пел, корабль качал. Широты северных морей — судьбы причал.
Над заполярным городом
метель, пурга.
Зима его укутала в снега,
в снега.
И солнце, самоцветами
меня маня,
Не заиграет радостно
всполохом дня.
В ночи незамерзающий
парит залив.
Здесь теплое течение,
большой прилив.
В воде китами черными
подводный флот.
Меня под флаг Андреевский
подлодка ждет.
А по утрам над сопками
темным-темно.
Шальные ветры ломятся
всю ночь в окно.
Как будто в синей глубине,
где мрак и тьма,
В метели погруженные
стоят дома.
Я рос под Вологдой в лесах,
а нынче здесь.
Ведь есть Россия и во льдах,
и в тундре есть.
Я полюбил ее моря
и ветры скал,
Другого счастья не ищу
и не искал.
Норд-вест хмельные песни пел,
корабль качал.
Широты северных морей —
судьбы причал.