1. Стрекоза и муравей
Все мы когда-то были – мальчишками и девчонками – летящими вдаль и ввысь мечтателями, беспробудными романтиками, искателями странствий и приключений и не ради адреналина, но во имя лучшего будущего человечества; наши души не были плотскими, плотными и плоскими – уже хотя бы потому что «нас возвышающий обман» был нам дороже, чем «тьмы низких истин»!
Мы обладали реальным миром, то есть неисчерпаемым миром, величиною со звёзды и путешествия по звёздам, а не мирком взрослых от роддома до кладбища. Мы доверяли воображению, как реальному инструменту сотворяемого мира, а не принимали мир, как данность. Нам не требовалась «вера», потому что не нужно было вымаливать или выпрашивать, или «проскальзывать» в счастье, лавируя между горем и совестью, мы совпадали с жизнью настолько, что понятия жизнь и счастье были тождественны. Мы сопротивлялись попыткам взрослых сделать из нас собственников вещей и предметов, по типу: «Кому ты отдал своё ведёрко, где твоё ведёрко?». Нам принадлежало всё что есть в мире и не было необходимости делить мир на «своё» и «чужое».
Взрослые, день за днём, год за годом, вольно или невольно, делали из нашего «летящего света» привычные людям «ходячие тени», взрослые, в большинстве своём, делали из нас компактных в желаниях взрослых человечков, практичных в мечтах актёров-исполнителей собственной жизни всемирного театра абсурда, участников перманентной пьесы под названием «Так надо», которые, уже будучи себе на уме, могут раздвигать жизнь локтями и штыками, для того, чтобы «жизнь стала лучше, жизнь стала веселее», для того, чтобы «быть не хуже других», или наоборот быть «такими как все», покорными с «бог терпел и нам велел» или циничными с «после нас хоть потоп».
Стрекоза души человеческой, которая в известной басни Крылова так вольготно и беззаботно, так высоко пела гимны жизни, красоты и радости, и «под каждым ей листком был готов и стол и дом», уступила в большинстве миллионов судеб, муравью, который добросовестно трудился, как проклятый, вроде как бы даже ради людей, но точнее говоря, ради хлеба насущного, чтобы и в ум не пришло кому-нибудь «на желудок петь голодный». Муравей плоти демонстративно изгоняет стрекозу души на пороге осени жизни: «Ты всё пела – это дело, так поди же попляши!». Муравьиным душам не требуются стрекозиные крылья и пение. Муравьи не знают песен ради песен, они поют когда нужно и для того, чтобы...
Кто-то из нас, мальчишек и девчонок, на всю жизнь остался «летящим ввысь и вдаль», поющим «на желудок голодный», кто-то сделал вид что изменился до неузнаваемости, стал настоящим взрослым, большим муравьём при делах и функциях. А кто-то вообще напрочь забыл себя, отрёкся или отмахнулся от своего детства и юности, как от наивного состояния незрелой души и стал железобетонным верующим участником или свидетелем, соглядатаем всемирного грабежа и разбоя, вырвавшим себе и своим любимым место под солнцем, в виде подиума, или эшафота в виде пьедестала, с которого можно, до поры до времени, посмеиваться над стрекозой, «которая уж не поёт»...
2. Жизнь в никуда
Сейчас идёт война между неофашистами и антифашистами. Украинский неофашизм будет разгромлен в виде военизированных формирований. Но русофобия, оголтелая ненависть ко всему русскому будет ещё долго бороздить промытые мозги тех, вполне многочисленных украинцев, которые восемь предшествующих российской спецоперации лет старались не замечать своего «славоукраинского счастья» строящегося на «вседонбасском народном горе».
При том, что российская спецоперация, в принципе, всколыхнула глубины всего современного существования – оголила весь путь в никуда современного человечества. Российское общество первым столкнулось с жестокой реальностью тупика, озвученной Чеховым в своих знаменитых пьесах. Мало было эти пьесы талантливо сыграть, надо было ещё и талантливо воспринять их смысл и значение, оценить грандиозность пшика всего пути в никуда, который с большим или меньшим патриотизмом, пацифизмом, пофигизмом или педантизмом отстукивало сапогами войн человечество Двадцатого века, и продолжает прокладывать кольцевую линию в будущее современное народонаселение уже в грянувшем Третьем тысячелетии от рождества и распятия Христова.
Кроме материального благополучия «просто так не поющего муравья», современному мироустройству нечего предложить бывшим «стрекозам», повзрослевшим романтикам и поседевшим мечтателям. Чиновники-миллионеры России, например, смело ведут за собою население, в абсолютном большинстве своём, готовое стать миллионерами, или хотя бы благосостоятельными участниками делёжки национального благосостояния, для удовлетворения якобы всех своих насущных потребностей, ну и заодно с этим, чтобы минимизировать все прелести старения и старости.
И те, которые предлагают чуть ли не зацеловывать с раннего детства государственный флаг страны, горланя при этом государственный гимн, и те, которые предлагают не делать этого, и вообще ничего не делать, кроме зарабатывания денег, как правило, являются очень даже обеспеченными людьми, способными вполне себе комфортно пережить любые трудности и коллизии всемирного и всероссийского движения в никуда, будь то движение с размахиванием над головой государственным флагом или движение с размахиванием над той же самой головой чем-нибудь другим...
Путь в никуда – с честным зарабатыванием денег или с зарабатыванием как проклятые на фоне распиливанием государственных бюджетов – это один и тот же путь, в процессе которого обязательно, то есть вне зависимости от количества честности на квадратный сантиметр жизни, наступает, как минимум, пресыщенность, равнодушие, скукоженность души во имя благополучия тела, а как максимум, очередной всплеск стяжательства, насилия, усугубление борьбы за господство одних над другими, жажда превосходства и т.п.
3. Возвращаясь к Чехову
Три сестры, дядя Ваня, вишнёвый, а не просто «вишневый» сад – заломленные руки, пересохшие слёзы, вычерпанные до дна надежды и чаяния души на светлый, справедливый, радостные и счастливый не на чужом горе, творческий, альтруистический, братский мир посреди разгула телесного человечества – как дальний несмолкающий набат церковных колоколов – неустанно доносятся, вместе с падающим шелестом песка сквозь пальцы – вместе с просроченным временем отведённым на правду в глаза самому себе...
Вы уже прочитали в газетах, вы уже узнали из СМИ о том, как массово российские чиновники, журналисты и деятели культуры, науки, искусства всех рангов и уровней отказываются от своих отечественных и зарубежных дворцов и поместий, активов, нажитых на честные гонорары или зарплаты, или каким-то другим образом, как они осознанно выбирают образ скромной достаточности, обретают на наших глазах облик подлинного интеллигента, готового не просто правильно говорить о патриотизме, но и свершать лично и предметно патриотизм в рамках своей судьбы? Нет, вы, как и я, не прочитаете в СМИ об этих поступках нашей оставшейся или умотавшей элиты, потому что ничего этого нет и скорее всего не произойдёт – ни сегодня, ни завтра, никогда, сколько бы Россия не противостояла нацизму и злу, какою бы ценою это противостояние не обходилось российскому народу.
А ведь как было бы здорово именно сейчас, в годину испытаний, в момент вызова, брошенного украинскому неофашизму и профурсетившим демократические ценности Европе и Америке, показать пример, делом обозначить не просто «дискуссию о патриотизме» продлевая, но наравне с церковным напоминанием о «вере в бога» из уст объятых в золочёные одежды посредников между небом и землёй, явить на свет божий, подарить участникам страны «Россия» веру в будущее и в современную жизнь, веру в то, что у этой жизни, помимо пути в никуда с хорошими зарплатами и пенсиями, есть ещё, пусть, всё тот же самый путь в никуда, но хотя бы с попыткой переосмысления Чехова, путь с новым уровнем благородства и высоко поднятою головой!
«Славоукраинство» или новоявленная националистическая идея превосходства одной нации над другою может быть искоренена не только и не столько с помощью уничтожения её военизированных носителей, но в главном, с помощью явленного всем и каждому и подтверждённого делом – подхода к личному благосостоянию, на основе полнейшей самодисциплины и абсолютной скромности и достаточности в потребностях, прежде всего в рядах тех, кто по обстоятельствам или по заслугам, по положению, получил возможность купить себе сверх обеспеченное существование. Может быть, с этого – начинается Родина? А флаг с гимном, в таком случае, могут остаться атрибутами патриотизма по желанию, а не приманкой или соломинкой для утопающего в беспросветной несправедливости народа.
Суверенитет страны защищают баллистические ракеты, стоящие на боевом дежурстве. Ракеты защищают лачуги и дворцы, патриотов обеспеченных и патриотов сводящих концы с концами. Ракеты не могут защитить нас от неотрывных взглядов чеховских трёх сестёр и от неумолчного взгляда чеховского дяди Вани, переполненных высохшими от времени слезами и надеждами, от взгляда внутрь себя, с которым приходится куда-то жить и предстоит когда-нибудь умереть, начав или позабыв ответ на вопрос: «С чего начинается Родина?»...