В то, что Людмиле Александровне Дзяной больше восемьдесяти, поверить трудно. Красивая женщина с лучезарными глазами выглядит очень элегантно, ловко управляясь в своей «кофейне». Так она называет домашнюю кухню, где угощает меня ароматным кофе. Ничто в ней сегодня не выдает блокадницу, однако она из тех несломленных людей, о которых можно написать книгу.
Все мы помним со школьной скамьи, что восьмого сентября 1941 года вокруг Ленинграда на 872 дня замкнулось блокадное кольцо, в котором оказались более трех миллионов человек. Маленькие ленинградцы стали заложниками наравне со взрослыми. Сотни тысяч жителей осажденного города умерли от голода, замерзли на улицах, погибли от обстрелов и бомбежек с воздуха. Но даже в это время заводы не останавливались. Жители выпускали военную продукцию для Советской армии.
- Самой страшной была первая зима, когда еще мои сестры были в Ленинграде. Отец работал инженером круглосуточно и перевез семью к себе, на заводскую территорию. Позже старших сестер, Галю и Марину, эвакуировали с детским домом в Красноярский край по Ладоге. С троими мама бы не справилась. Папа переправил их на другой берег и ушел на фронт, - вспоминает Людмила Александровна, пододвигая аккуратно сложенные на тарелке печенья.
Мама, Екатерина Александровна, осталась одна с полугодовалой Люсей на руках. В блокаду она отказалась эвакуироваться - очень любила свой город и не смогла бросить его в беде.
- Это чудо, что мы выжили. Чудо великое! - говорит блокадница. - Меня мама определила в ясли и пошла на оборонные работы, где почти сразу надорвалась - строила заграждения под Ленинградом. Представляете, после родов прошло несколько месяцев, организм еще не окреп, а там такие тяжести: валуны, деревья. Долго не проработала. В это время в ясли, где осталась маленькая Люся, попала бомба. Всех детей сразу распределили кого куда, лишь бы пристроить.
- Я оказалась в детской больнице, чтобы переждать, пока меня заберут. Люди были разные в Ленинграде. За мной никто не приходил, никто не интересовался. Решили, что я бесхозная, без родителей - можно не кормить. Чудом с фронта отца командировали в Ленинград на три дня, и он сразу нашел больную маму, которая сказала что со мной все в порядке, я в яслях - все замечательно. Так как ясли разбомбили, отец обнаружил меня на больничной койке. Когда спросил, где такая-то девочка, нянечка ему ответила: «Ой, милок, да что ты! Она до утра не доживет. Эта - уже точно все». Отец вспоминал: «Прихожу и вижу: лежит синий пласт, весь в язвах, никакой реакции на внешний мир». Представляете состояние папы, который приехал с фронта и такое застал? Он устроил настоящий разгром главврачу. Когда маму выписывали, меня уже привели в порядок. Повезло, что отец оказался в городе. Так бы не выжила.
Мама, немного оправившись, забрала Люсю из злополучной больницы и устроилась работать в детский сад, сказав, что больше никуда и ни за что не отдаст дочку.
- Я подпольно жила в детсаду. Формально нам отказали, по возрасту еще рано было. Тогда действовали очень суровые правила: при обстреле мама не имела права меня первой унести в бомбоубежище. Когда всех детей уводили и оставалось пустое здание, тогда только разрешали приходить за мной. Каково материнскому сердцу? С ума сойти можно, - признается Людмила Александровна.
Один раз в правое крыло садика попала бомба. Мама вбежала в игровую комнату и застала там Люсю. Та, окровавленная, стояла в простенке, сложив руки по швам. Видимо, в детском сознании отложилось, что спасаться нужно между оконными проемами. Все в городе об этом говорили.
- Осталась живая, повезло. Наверное, ангел хранитель ходил за мною, - говорит собеседница.
Все, что происходило в блокадные дни, Людмила Александровна знает по рассказам родителей. А вот самый счастливый день для многих советских людей, переживших Великую Отечественную, навсегда врезался в память маленькой Люсе.
- Хорошо помню День Победы. Я сидела у мамы на коленях. У нее в руках было длинное вафельное полотенце. Она все время плакала и вытирала им слезы. Я понять не могла, почему все радуются, а мама плачет, - восклицает блокадница. - Оказывается, папа в последние дни войны застрял в немецком окружении в Германии, а когда объявили Победу, от него не было вестей.
Семья воссоединилась после сорок пятого. Отец Люси, Александр Павлович, вернулся с фронта, сестры - из Сибири. Началась мирная жизнь, но борьба с отголосками тех страшных лет продолжалась долго.
- Я пошла в школу в 48-м году, - говорит Людмила Александровна. - Мама мне сшила из противогазной сумки портфельчик по размеру букваря, с которым я ходила на учебу первые три года. Не росла совсем после войны - последствия блокады. К классу третьему или четвертому начала догонять сверстников.
Каждый год родители продавали что-то из старинной мебели, чтобы вывезти сестренок за город на лето и подкрепить их здоровье. В основном, ездили на Карельский перешеек.
- Первым ушел рояль, потом - папин письменный стол, красивейший, с тайными ящичками. Затем кожаные резные кресла - все продавалось нещадно, - вспоминает ленинградка.
Людмила Александровна признается, что все ее болячки из блокадного детства. Всю жизнь ее мучают проблемы с легкими и сильнейшие головные боли. Ученые из института имени В.М. Бехтерева долго не могли понять их причину, пока женщина не рассказала о своем детстве. Оказалось, когда девочка была на грани жизни и смерти, образовались множественные спайки в мозгу. Сегодня в солнечном городе-курорте блокадница чувствует себя лучше.
- Шестой год я живу в Кисловодске. Вынуждена была переехать сюда, когда со здоровьем стало совсем плохо. В Питере еле двигалась, а сейчас вон как бегаю по парку. Кисловодск меня спас. Даже удивительно: никакого лечения, никаких врачей, - рассказывает Людмила Александровна.
Время от времени блокадницу навещают родственники из Тюмени. Поддерживать связь с племянниками ей помогают современные технологии. С планшетом ленинградка на «ты». Она демонстрирует на экране устройства фотографии необычных экспонатов из металла, запечатленных на камеру. Недавно Людмила Александровна исполнила свою мечту и слетала на Байкал, где случайно попала в музей кузнечного дела.
Уроженка Ленинграда продолжает жить и радоваться мелочам: редкому пушистому снегу за окном, щеглам и зеленушкам, слетающимся на старенькую яблоню к самодельным кормушкам. Птицы во дворе дома лакомятся семечками. И не только ими.
- Выбрасывать еду рука не поднимается, - говорит Людмила Александровна. - Привычка всех, переживших блокаду...
P.S. Фото блокадницы у меня, конечно, есть. Но Людмила Александровна человек скромный и не терпит публичности. Уважая ее выбор, оставлю статью без снимка.