Глава 3
– Твоё имя засекречено? – подождав меня, спросил Виктор. Тропинка, по которой мы поднимались в гору, немного расширилась, и можно было идти рядом. Кусты держи-дерева и плети ожины по обочинам были тщательно вырублены и не угрожали взять в плен или вырвать клок одежды. Похоже, что эта дорожка была популярным маршрутом.
– Агапи, – не вдаваясь в объяснения, ответила я, уходя немного вперёд. Это был ник, которым я пользовалась в интернете. Мое имя, но на греческом. Совершенно не было желания сближаться с кем-то из группы. Три дня и две ночи, и мы разбежимся. Мне достаточно моих наблюдений и выводов о попутчиках. Думаю, что и им информация обо мне тоже не нужна. Получать в соцсетях поздравления к праздникам? Проживу и без этого.
– Ты принципиально не хочешь общаться со мной или у тебя характер такой? – в голосе Виктора мелькнули нотки обиженного ребёнка. Похоже, что мама недодала ему в детстве любви и заботы. Ну а мне какое дело до этого? Я не психотерапевт, «три дня и две ночи», дома мне есть о ком заботиться и кого любить. Я просто хочу «затоптать» начинающуюся депрессию. Физической нагрузкой и новыми впечатлениями развеять тоску и уныние, которые начали укореняться в душе.
– Виктор, я, как видишь, не спортсменка. Идти в гору с рюкзаком и поддерживать светскую беседу – выше моих сил. Ты уж прости, но пообщаемся на привале, – и я пошагала дальше.
Отдых случился раньше, чем можно было ожидать. Мы остановились на смотровой площадке с лавочками и столиком. Это место было перекрёстком многих дорог. От площадки во все стороны, кроме обрыва, разбегались тропки, тропинки и дорожки. В центре, как аниматоры на утреннике, суетились наши барышни:
– Рассаживайтесь, будем знакомиться, а то нам вместе идти и идти.
«Гуру» сидел, повернувшись боком к столу и спиной к нам, рассматривая восхитительный морской пейзаж. Солнце стояло почти в зените, и вода под прямыми лучами казалась прозрачной бирюзой. В потоках воздуха планерами скользили чайки, высматривая, чем поживиться. Но настроение нашему проводнику это не улучшало. Похоже, что процедура знакомства его утомляла больше восхождения.
– Мы из Москвы. Почти, – начали первыми девицы. – Я Нюся, а это Люся. Мы отдыхали на яхте, когда случайно увидели визитку этой турфирмы. И вот мы с вами! – они восторженно щебетали, рассказывая какие-то подробности, а я думала: «Хорошо, хоть переобуться догадались».
Продолжили парни:
– Семён.
– Василий.
Девчонки прыснули. Я тоже тихо хмыкнула. Никак не ожидала услышать таких простых имен от геев. Удивлённо приподняв бровь, Семён продолжил:
– Мы часто в походы ходим. Но в Крыму еще не были.
Виктор решил, что пришла его очередь, и взял слово, ошарашив всех:
– У меня закончился контракт, и я решил пройтись по горам не по приказу, а по желанию. Тем более поход эротический.
Мальчики-зайчики залились краской, словно благородные барышни в портовом кабаке. Почти москвички ржали, как упряжные лошади, и даже «гуру» поперхнулся сигарным дымом.
– Виктор, видишь ли, поход эзотерический. Это не совсем то, чего ты ждешь, – решила я объяснить парню его заблуждение. – Горы будут, а вот всё остальное, – я посмотрела в сторону девушек, но они уже окружили своего кумира, – только после гор. И давайте уже пойдём, а?
Поднялась, подхватив рюкзак, посмотрела на проводника, махнувшего косицами в сторону тропы, которая вела дальше в гору, и потопала первой.
– И всё же ты бука, – догнал меня Виктор. Он уже забыл о своём промахе и, кажется, твёрдо решил сделать свой поход эротическим.
– Многие знания – многие печали, Виктор, – ответила я через плечо и слегка ускорилась.
* * *
«Многие знания – многие печали, котенька. Зачем мне знать, кто и за что надел на тебя ужасный ошейник? Зачем мне знать, куда ты идешь? Зачем мне знать, как здесь жить, если я не хочу здесь оставаться? Я не могу здесь оставаться. Мне нельзя здесь оставаться. Не надо на меня так смотреть. Вот выйдем мы из пещеры – и что дальше? Ты, скорее всего, пойдешь своим путем, пожелав мне на прощание счастья. А я попробую добраться до ближайшего населенного пункта. В котором, если доберусь, моё путешествие и закончится. Документов вашего мира у меня нет, а в рюкзаке – явно запрещенный артефакт, который ты почему-то не хочешь просто выбросить. Значит, смогу дойти до первого мага. Вы же тут все магичите? Ты
вон хвостиком махнул и все следы замёл. Мало этого? На мне гарнитур реликвий, за который любой из ваших продаст мою душу. Ой, и не надо рассказывать, что передать их можно только добровольно. Мне три дня воды не дадут, и я умолять буду, чтобы забрали».
«Откуда ты это знаешь?» – кот внимательно рассматривал меня.
«Долго живу, много читаю, память хорошая», – ответила любимой фразой.
«Сколько тебе лет?»
«Наших земных пятьдесят пять. Я зрелая женщина, которая в жизни много пережила и видела».
«А выглядишь юницей, едва вступившей на самостоятельный путь. Наших двадцать примерно».
«Похоже, это из-за перемещения. Зрение стало, как в юности. Мне не нужны были очки, когда я осматривала твою шею. Восстановились все зубы. Пока летела, похудела вполовину, и одежда с меня сваливается. И еще у меня очень сильно отросли волосы, а мне нечем за ними ухаживать».
И опять проскользнули ненавистные мне слезливые ноты. Фу, какая гадость! Тело телом, но сознание-то не могло помолодеть. Опыт не пропьёшь! «Одежда и гребни не проблема. Артефакты твои тоже. Здесь многие носят различные амулеты и талисманы. Все они имеют сильный магический фон. Если не изучать специально, то кулон можешь выдать за оберег. Даже ложью не будет. Не стоит скрывать, что серьги переводят тебе чужую речь, но не рассказывай, что могут считывать мысли. Ты обратила внимание, что после того, как ты проснулась, не сказала ни одного слова? А вот кольцо... Доставай, будем смотреть. Надевай, – он внимательно смотрел на меня, ожидая реакции. Пожала плечами: ничего. – Повернуть кольцо вокруг пальца сможешь? На другую руку надень».
Над головой шумело высоченное дерево, и с него на меня щедро сыпался какой-то мусор: мелкие листочки, похожие на наш клевер, веточки, прилетело пёрышко птицы. Я сидела на земле в той же позе, что и в пещере, и с наслаждением вдыхала свежий воздух, настоянный на листве, смолах, травах, морском воздухе. Совершенно не хотелось возвращаться в полутемную пещеру с её мертвым застоявшимся воздухом. Но подвеска на шее начала вибрировать, предупреждая о неизвестной опасности. Значит, необходимо немедленно вернуться назад. Надела кольцо на другую руку и увидела удивленные глаза кота:
«Портальное кольцо! Где ты была? – потом обнюхал меня, внимательно рассмотрел мусор, который я стряхивала с волос, и восхитился: – Ты была на острове. Это на другом краю мира. Ты правильно сделала, что так быстро вернулась. Это земля Прародительницы, а гостей она не жалует. Но это неважно. Главное, что мы поняли, в чем суть кольца».
«Милый мой котик, а можно мы больше не будем экспериментировать? Давай я отдам тебе это колечко, и ты сам его верти и надевай на разные лапки и хвостик. Пойми, пожалуйста, что я не ищу приключений. Я просто хочу домой».
«Но от меня это не зависит. У каждого свой путь. Может быть, пройдя свой в этом мире, ты попадешь домой, – голос кота в моей голове был грустным. – Доставай одежду и покажи, как её уменьшить».
Мы немного поспорили о том, превращать ли мои запасные штанишки в юбку или нет. Пришлось поверить на слово, что местным привычнее видеть девиц в юбках. Гребни мне сотворили по эскизу, нарисованному мною прямо на песке. И, кажется, из песка же. Они были похожи на стеклянные, но прочные и очень красивые. Несколько массивных шпилек дополнили комплект. Теперь я могла расчесать, заплести и уложить нечаянно свалившуюся на мою голову – в буквальном смысле – проблему. Но не сейчас и не здесь. После нескольких глотков свежего воздуха острова, я больше не хотела дышать пещерной затхлостью.
«Это от рахов осталось? – на полу пещерки от одного входа к другому тянулась дорожка белых пакетов. – Фаст-фуд с собой несли, что ли? »
«Я не знаю, что такое фаст-фуд, но это от рахов. Они плетут очень тонкую и крепкую паутину и расставляют её на мелких животных и птиц, которыми питаются. Мигрируя, сбрасывают накопившуюся паутину коконами. Люди, рискуя стать добычей рахов, собирают эти коконы и делают драгоценные ткани. Если ты возьмешь с собой несколько штук, то сможешь их продать и жить в достатке. Они легкие и не занимают много места».
«Рах – это паук?» – и я попыталась представить земного паучка, чтобы кот понял, о ком я думаю. «Да. Только во много-много раз больше».
И он тоже продемонстрировал мне свою картинку. Лучше бы я оставалась в неведении. Не люблю фильмы ужасов. А здесь это реальная жизнь. Скорбно вздохнув о своей участи, я пошла собирать урожай драгоценных коконов.
С каждым шагом пещерный воздух оживал и становился свежее. И вот кот грациозно нырнул в ветви, закрывающие низкий проход. Немного там пошуршал и позвал меня:
«Выходи, но осторожно. Тут очень узкий карниз».
И я на четвереньках поползла к выходу. Высунув голову из кустов, я ахнула. Зеленое море тайги. Вот оно как выглядит. Держась за ветки, поднялась на ноги. Голова слегка кружилась от избытка кислорода, ароматов, света и простора.
«Пришли. Мне пора. Ты обо мне не рассказывай никому. А о коконах рахов – только богатым ткачам, они смогут дать цену. Внизу должен быть лесовик. Если повезёт, то поможет».
Кот пристально посмотрел мне за спину, даже голову склонил слегка. Знаю я этот прием, но оглянулась. Никого. Как и рядом. Избегая прощаний, мой пушистый попутчик исчез. Даже веточки не дрогнули. Что поделать, он гуляет сам по себе. Спасибо, что через пещеры проводил. Одна бы я там не выжила. Теперь надо выбираться самой. Спуск до подножия горы был крутым и продолжительным. Цепляясь за ветки и камни, чуть ли не на попе, я ползла вниз, молясь, чтобы не встретить на склоне какую-нибудь кусачую живность. Пока спускалась, вспоминала, что знаю о лешем. Думаю, что именно его кот назвал «лесовиком». Порывшись в памяти, поняла, что знаю очень-очень мало. Ладно, буду действовать по ситуации.
Отряхивая штаны и кроссовки от мусора и пыли, которые собрала на склоне, взглядом зацепилась за тропинку. Точно знаю, что еще пять минут назад её не было здесь. Но как только я на неё взглянула, в теле и голове возникло странное, непреодолимое стремление дальше идти именно в этом направлении. Подвеска слегка подрагивала, но это было сигналом не опасности, а чьего-то присутствия. Тревогу я трубила себе сама. «Стой, дурёха, куда тебя несёт!» – орала мысленно, понимая, что не может на пустом месте возникнуть такого желания. Но, несмотря на страх и слабое внутреннее сопротивление, шла вперед, как под гипнозом. Чем дальше уходила от горы, тем меньше сознание металось и противилось. Шла, рассматривая лужайки и полянки, через которые вела тропинка. Травка,
цветочки, бабочки, жужелицы. Все разноцветное, весёлое и незнакомое. Даже стрёкот насекомых звучал как-то чуждо. На опушке стоял домишко. Фасад с двумя окнами, которые были неплотно прикрыты ставнями. Крыльцо, прилепившееся сбоку дома, манило распахнутой дверью. Рассматривала всё это почти на бегу, с каждым шагом всё больше ускоряя шаг, как будто кто-то меня подгонял. Бегать с рюкзаком не было моей привычкой, поэтому перед тем, как постучать в незапертую дверь, захотелось отдышаться. Но услышала:
– Входи. Мы ждем тебя.
И вот тут мне захотелось убежать подальше, но отступать было поздно.