С отцом Михаилом, настоятелем монастыря Спаса Нерукотворного пустынь, что в селе Клыково, мы встретились в Москве. он приехал в скоре после телефонного звонка, и мы расположились в тесной комнатушке с видом на Новодевичий монастырь. Иегумен Михаил, как и все, кто бывал у нас в гостях, чуть задержался у окна, любуясь монастырскими башнями и куполами Смоленского собора. Но перемены в выражении лица не произошло. Было ясно, что этого большого человека — высокого, с черной бородой и густой шапкой волос — мало занимает внешнее. По крайней мере, в тот вечер он мог и хотел говорить только об одном — о даре молитвы, которым, несомненно, обладала схимонахиня Сепфора. Последние годы до самой кончины она прожила в Клыково, рядом со встающим из руин храмом. Ее молитвами ожило и двинулось с мертвой точки дело, уже казавшееся неподъемным, ведь Клыково — безвестная глушь, деревня, стоящая в стороне от "столбовых" дорог.
— Она молилась так, — вспоминает Михаил, — что для меня было явно: слепая старица видит ангельский мир так же ясно, как вот мы с вами друг друга. И каждый день, общаясь с ней, я старался выведать тайну старицы. Как научилась она такой сильной, дерзновенной молитве?
Ему казалось непостижимым, как это простая крестьянка из глухой тамбовской деревни, жена и мать нескольких детей, стала праведницей, какие бывали, наверное, только в ветхозаветные времена. Наверное, не случайно, принимая постриг в схиму, получила она такое редкое имя — Сепфора. Так звали жену Моисея, по велению Господа выведшего израильтян из египетского плена.
Отец Михаил говорил сосредоточенно, не отвлекаясь на второстепенное. А потом вдруг задумался, как будто назад вернулся, в келью матушки:
— Матушка Сепфора была немногословна. Но когда начинались мои настойчивые расспросы, понемногу открывала свои "тайны": "Вот, бывало, грядку копаешь. Толкнешь лопату-то и разом: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий..." — а тянешь ее обратно и договариваешь: "... помилуй мя, грешную". Так меня глуховские монашки в детстве еще научили".
В земле копалась, корову обихаживала, стряпней занималась, в поле работала, а про себя — Иисусову молитву. Так, чтобы под образа встать и часами молиться — в молодости она такой роскоши не знала. Минуты не было, чтоб без дела в руках.
— Хочется, — подытожить беседу иегумен Михаил, — чтобы люди узнали, как, живя обыденной мирской жизнью, до краев наполненной тяжкой, иногда непосильной работой, человек может достигнуть подлинно ангельской высоты — праведности.