Иван Бунин, друг Чехова, считал, что такого вишнёвого сада, о котором идёт речь в пьесе, в природе не существовало: «…Вопреки Чехову, нигде не было в России садов сплошь вишнёвых: в помещичьих садах бывали только части садов, иногда даже очень пространные, где росли вишни, и нигде эти части не могли быть, опять-таки вопреки Чехову, как раз возле господского дома, и ничего чудесного не было и нет в вишнёвых деревьях, совсем некрасивых, как известно, корявых, с мелкой листвой, с мелкими цветочками в пору цветения (вовсе непохожими на то, что так крупно, роскошно цветёт как раз под самыми окнами господского дома в Художественном театре)». Но Бунин вполне мог заблуждаться: если предположить «южные версии» местонахождения сада, то он просто не вполне принадлежит русской усадебной традиции. Фирс в пьесе говорит, что в былые годы сушёную вишню из имения отправляли возами в Харьков и Москву. Кстати, Лопахин часто ездит по делам в Харьков. Варя мечтает ходить по святым местам, сначала в Киев