После Первой Пунической войны Карфаген был не способен рассчитаться с наёмниками, составлявшими основу его войска. Те подняли восстание и чуть не погубили республику.
Горе побеждённым!
В истории Средиземноморья противостояние римлян и карфагенян занимает особое место. Именно Пунические войны позволили Риму превратиться в настоящую мировую державу и заложить основу дальнейшей экспансии как на востоке, так и на западе.
После Первой Пунической войны карфагенянам пришлось покинуть Сицилию и выплатить колоссальную контрибуцию, что существенно снизило экономический и стратегический потенциал африканской республики, вооружённые силы которой основывались на наёмных воинских контингентах.
Военные реформы середины 250-х гг. до н. э., проводившиеся талантливым стратегом Ксантиппом, не были доведены до конца, и богатый Карфаген прибегал к найму всё большего количества солдат. Когда в 241 г. до н. э. был заключён мир и пунийское войско покинуло Сицилию, в Африку переправилось несколько крупных наёмных отрядов, сражавшихся на фронтах войны.
Командовавший на Сицилии Гамилькар Барка был удалён от дел и сложил с себя полномочия главнокомандующего, а обманутые воины решились на открытый бунт. Наёмники были основой армии пунийцев, но не единственным её элементом — помимо них сражались как сами граждане города, так и воины союзнических и покорённых народов — ливийцы, нумидийцы и другие. Наймиты представляли собой разнородный контингент со всего Средиземноморья, что, с одной стороны, усложняло управление армией, а с другой, придавало ей гибкость и возможность полководцу набрать войска для решения конкретных задач.
Против Карфагена сыграла и собственная элита, представители которой вместо того, чтобы расплачиваться с наёмниками по отдельности или, по крайней мере, попытаться сыграть на противоречиях между ними или отослать часть отрядов, пока остальные находились ещё на Сицилии (комендант Лиллибея предусмотрительно отправлял войска небольшими партиями, напрасно надеясь на благоразумие политиков), дождались, когда вся армия соберётся в городе, и лишь тогда начали переговоры о сроках выплаты и размере жалования.
С большим трудом удалось уговорить воинов подождать сбора средств в Сикке — городе-крепости на границе с нумидийцами в 200 км от Карфагена. Лидеры республики надеялись, что на дальних рубежах от наёмников будет меньше проблем, но на деле всё оказалось иначе: оставленные без присмотра войска быстро разложились, и вскоре ни о каком подчинении центру речи быть не могло.
Нужно сказать, что солдатские восстания вообще и выступления наёмников в частности не были чем-то особенным в то время. Достаточно вспомнить разбойников-мамертинцев — бывших наёмников сицилийского царя Агафокла, терзавших Сицилию и Южную Италию незадолго до начала Пунических войн и едва не погубивших царя Пирра и его слонов.
Чем же так примечательна война карфагенян с наёмниками, называемая также «Ливийской» или «Беспощадной»? Ответ частично кроется в названии — движение наёмников и присоединившихся к ним ливийских городов достигло такого размаха и ожесточения, что Карфаген оказался на краю гибели и был осаждён восставшими. О тяжести положения горожан ярко говорит тот факт, что от безысходности пунийские лидеры даже обратились за помощью к римлянам, с которыми они воевали последние 20 лет!
Среди восставших выдвинулись два лидера: кампанский полугрек, раб и римский дезертир Спендий и ливиец Матос. Они сознательно шли на обострение ситуации и спровоцировали захват пунийца Гексона (того самого коменданта Лиллибея, под командой которого воины отправлялись в Африку) и всей казны, присланной в лагерь для раздачи и дележа. Это было сродни объявлению войны — ни о каких переговорах отныне не могло идти и речи. Жребий был брошен.
Гамилькар Барка — последняя надежда пунийцев
Наёмники перерезали линии сообщения Карфагена с остальной Африкой, захватив перешеек полуострова, на котором располагался город. Одновременно с этим они осадили Утику (второй по важности город державы) и обратились с воззваниями к другим городам Африки, часть из которых поддержала восставших.
После пленения, пыток и казни Гексона командующим армией был назначен Ганнон, проявивший себя в критический для отечества момент не с лучшей стороны. По воде ему удалось доставить подкрепления в Утику и даже отбросить неприятеля от города, однако вскоре из-за беспечности пунийца его армия была разбита, а осадные машины попали в руки наёмников.
После новой неудачи Ганнон был снят с должности командующего и отозван в город. Последней надеждой Карфагена, на шее которого затягивалась петля солдатско-крестьянского мятежа, стал Гамилькар Барка, блестяще зарекомендовавший себя на полях сражений, но пользовавшийся неоднозначной славой в карфагенском Совете, где многие побаивались его успехов и популярности.
В ходе трёхлетней войны он подавил восстание, но гарнизон Сардинии примкнул к восставшим и, опасаясь племён сардов, живших на острове, признал власть Рима. Карфаген потребовал вернуть остров. Так как Рим искал повод добить Карфаген, то под ничтожным предлогом в 237 году до н. э. объявил войну. Не имея на неё ресурсов, пунийцы решили откупиться: возместили военные расходы и уступили Сардинию с Корсикой.