Игнатов клятвенно заверил, что уже завтра пришлет им на почту список. Музыканты уже заняли свое место на сцене, и мужчина поспешил вслед за ними. Он снял микрофон со стойки и в наступившей тишине приветствовал всех. Потом по залу пробежал Бардин в цилиндре и очках. На руках у него темнели перчатки без пальцев, которые резко контрастировали со всем остальным костюмом.
Зал взорвался аплодисментами. Солист начал петь. Первые несколько песен являлись чисто политизированными. Следом выступил Игнатьев, прочтя длинное и не лишенное таланта стихотворение.
Стасе казалось, что Бардину не столь нравятся песни, как его коллеге. Но после отдыха тема стала более лирической, даже у Стаси захватило дух, как и тогда, в другом клубе. Он даже не подсматривал в шпаргалку, как делал до того.
Игнатов сидел за барной стойкой и казался довольно равнодушным. он потягивал золотистый напиток из высокого бокала. Гордин устроился рядом, ничего не пил, но смотрел в потолок и выглядел несчастным.
Бардин между песнями разговаривал с залом, шутил, и нельзя было не признать, что от него исходила мощная энергия, она привлекала, не давала оторвать взгляд.
Первое отделение закончилось быстро и внезапно. Бардин попрощался и ушел в гримерку. Игнатов же с удовольствием продолжил пить и общаться с посетителями. Оставив напарника в зале, Стася отправилась за солистом. Она легко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.
Вадим впервые снял очки и теперь растерянно смотрел на нее зелеными большими глазами. Выглядел при этом беззащитным.
- Какого черты вы так врываетесь? – наконец подобрал он слова. – Я мог переодеваться вообще.
- Хотела застать вас врасплох, - призналась Стася. – Было интересно, чем вы занимаетесь вдали от посторонних глаз.
- Предполагаете, что я могу баловаться запрещенными веществами? – усмехнулся мужчина. – Это не мой стиль. Запрещенные книги, стихи и женщины – вот мое кредо.
- Послушайте, я тольео хочу понять, и может быть вы мне ответите на этот вопрос. Почему никто по-настоящему не горюет по Ольге? Вы все ее хвалите, вот концерт ее памяти устроили. Но ведь настоящей скорби нет ни у кого.
Музыкант сложил губы трубочкой, посмотрел себе под ноги, потом отвернулся к зеркалу и взял с консоли очки. В них он явно чувствовал себя более уверенно. Теперь он смотрел на Стасю через зеркало. Но она терпеливо ждала ответа.
- Хорошо, я вам так скажу. Есть люди добрые и милые, бескорыстные, вокруг которых свет. А есть люди вроде добрые и милые, но вокруг них почему-то грязь и тьма. Вот Оля была из последних. Ее окружали самые недостойные люди. Других она и не выбирала. Возможно, все идет из семьи.
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что сказал, - Бардин нацепил цилиндр и ударил его сверху ладонью. – Я вам все рассказал, что знал. Остальное – уже ваше дело. А мое петь для тех, кто пришел нас слушать. Кстати, как вам? Я заметил, что слушали вы довольно внимательно.
- Вы что-то видите, когда на вас направлены софиты?
- То, что хочу видеть, я вижу даже через свет софитов. Так вам понравилось?
- Вы красиво поете,- не стала Стася отрицать. – И вы пропускаете каждую через себя. Я не жалею, что дала коллеге уговорить себя прийти.
- А вы с этим коллегой пара? – как бы между прочим задал мужчина вопрос. Он начищал ботинки, но на миг взглянул на собеседницу поверх очков. Она подумала, что хорошая идея прятать их за темными очками.
- Как интересно. Это уже вы задаете мне вопросы, словно бы ведете допрос. Но это не относится ни к делу, ни к вам. Я похвалила ваше творчество. Только и всего. Вы все еще подозреваемый в убийстве женщины. Или даже двух.
- Двух? – Бардин казался искренне пораженным. – Кого еще убили и почему это имеет отношение к нам?
- Вам знакомо имя Ирины Гладковой?
- Ира? Да, разумеется. Мы работали одно время вместе на одном интернет-ресурсе. Она журналистка. Что с ней случилось?
- Ее нашли убитой. А убита она была примерно в одно время с Олей. Они были знакомы?
- Я не знаю, вполне возможно, мы бывали на одних и тех же тусовках, - он отбросил щетку. – Боже мой! И ее тоже. Это кажется нереальным.
- Когда вы последний раз с нею общались?
- Это было пару лет назад, а то и больше. Мы не приятельствовали. И не поддерживали постоянное общение. Она могла быть с нами на одном приеме, но чтобы специально выискивать друг друга для беседы – нет. Почему вы связываете ее с нами?
- Потому что она общалась с Олей. По крайне мере последние несколько месяцев. Логично предположить, что если погибают два знакомых друг другу человека с разницей в несколько часов, то эти два дела скорее всего связаны.
- Ира, с Ирой что-то случилось. Она оставила успешную карьеру и занялась какиеми-то странными изысканиями. Я слышал только краем уха. Ее стали считать не от мира сего.
- И причин такого поведения вы не знаете?
- Нет, говорю же, что близкими друзьями мы не были никогда. В период работы - да, курили вместе, что-то обсуждали. Но все это не было личным. Я ушел в музыку и свое дело, она ввязалась в какие-то политические игры.
- Политические?
- Я предполагаю. Политика это же модно. Нас вот тоже она не обошла стороной. Хотя я не сторонник. Но это пользуется спросом. А пока будет спрос, будет и предложение.
Он подошел к двери и распахнул ее, предлагая покинуть помещение. Приблизившись к нему в узком проеме, Стася почувствовала приятный аромат, терпкий и легкий, который заставил сердце биться сильнее. Женщина постаралась как можно быстрее вернуться в зал.
Гордин за это время успел выпить несколько рюмок, лицо его раскраснелось, а глаза блестели. Он о чем-то с увлечением разговаривал с Игнатовым и несколькими мальчишками, лет двадцати пяти на вид.