СТРОИТЕЛИ ДЕРЕВНИ
Побратались собака и петух:
-— Давай-ка построим деревню.
Собака сказала петуху:
— Как же мы ее построим?
Петух ответил:
— Ты лай, я буду кукарекать, вот и построится деревня.
Пошли они в лес. Собака принялась лаять и уснула. Петух уселся на дереве и давай кукарекать. Услыхала его лиса, подошла поближе в спросила петуха:
— Что ты там делаешь?
Петух ответил:
— Деревню строим.
Лиса сказала:
— Сойди-ка да отмерь мне участок для дома.
Петух ответил:
-— Вон там лежит старшина, разбуди его, он тебе отмерит.
Лисе так захотелось полакомиться петухом, что она потеряла всякое соображение и подошла к собаке. Собака вскочила, погналась за лисой, истерзала её и оторвала ей хвост. Лиса убежала ободранная, искалеченная, взобралась на холм и крикнула:
— Я-то поплатилась за свою глупость. А удастся ли вам этак построить деревню, мы еще увидим!
***
— Вы с ним сговорились; знаю, не уйти мне от вас, вы меня погубите. Но если вы хорошо воспитаете царского сына, я готов прослыть и невеждой.
Царь услышал и смеялся, что Седрак и Рукха никак не поладят, а Леон поддерживает визиря.
Однажды Леон рассердился без всякого повода, схватил невинного Джумбера и тяжко избил, дав ему пятьдесят палочных ударов.
Рукха, узнав об этом, впал в ярость и даже перестал против обыкновения говорить притчами. Он сказал царю так:
— Ты долго молил бога о даровании сына, и он ниспослал тебе эту милость. Но ты поручил его отверженному богом человеку. И вот он схватил отрока и нанес ему сто палочных ударов. Чем же провинился твой сын? Он до того ослаб, что и до вечера не протянет! Что ж, усынови Леона и сделай его нашим государем.
Много еще подобных речей произнес он; так всегда поступают враги: улучив подходящую минуту, они всячески стараются повредить тому, кого невзлюбят.
Царь огорчился и до того разгневался, что яркое пламя прорвалось сквозь дым его гнева и он задрожал от ярости.
Рукха еще больше раздувал тот огонь.
Царь в гневе удалил от себя визиря.
За Леоном послали людей, которые приволокли его силой. Царь хотел его убить.
Леон дерзнул сказать ему так:
— Ты не можешь убить меня, о царь, не можешь! Вот твое клятвенное обещание, я хотел его иметь и взял его ради этого дня. Я этого ждал и знал, я предвидел, что мне предстоит. Ты не можешь убить меня без суда.
Царь вспомнил о клятве и гневно сказал ему:
— Давай судиться.
Леон ответил:
— Нет, ты прежде ветром милосердия развей пылающие уголья своего гнева, погаси пламень его водою кротости, и только тогда я стану говорить.
Царь пришел в себя от этих слов, утих и смягчился.
Леон долгое время стоял молча. Затем заговорил, и речь его была слаще соловьиного пения. Всем казалось, что во рту у него свил гнездо соловей или щебечет ласточка. Разве был в его жизни день, когда так, как сегодня, могла ему пригодиться вся его мудрость?
Леон сказал:
— О царь, я весьма благодарен тебе за то, что ты возвратил покой своему сердцу, и за такое твое великодушие. До чего взволновал тебя этот человек, позорящий достоинство мужчины, но ты все же не убил меня, не выслушав.
Так вот, пусть ваше величество скажет, кем вам угодно воспитать своего сына — царем или пастухом? Есть много пастухов, которые лучше плохих царей. Пастух должен заботиться об овцах — пасти их там, где сочнее трава, спокойно, не отягчая, водить их, перевязывать раны и охранять от хищников. Если он не сделает всего этого, стадо его уменьшится.
Таким же должен быть царь: он окружен нищими, рабами, крестьянами, дворянами, князьями, вельможами, царями и повелителями — он должен знать их обычаи, порядки, занятия, труды, горести, заботы, торговлю, еду и питье, дары и плату.
Если бы твоему сыну не пришлось так долго простоять на ногах, как узнал бы он о горестях рабов, слуг и виночерпиев — труд, выпадающий на долю тех, кто стоит? Царь обычно сидит. Пожелает — встанет, а нет — сядет. Как знать ему, что такое труд слуг, как знать, что они ради него переносят? День-деньской они стоят и терпят.
Если он не испытает голода, откуда ему знать, как голодают нищие и немощные или как другие терпят недостаток в пище? Ведь он-то каждый день ест и пьет все, что есть лучшего, и не голодает.
Пословица гласит: «Сытый крошил хлеб голодному и укорял — зачем ест, как свинья». Если бы твой сын не испытал, каково ходить пешим и босым, как мог бы он понять труд сокольников, вестников и скороходов? Откуда ему взять сострадание, чтобы пожалеть их? Сам же он ездит на скакуне или иноходце или сидит в колеснице.
Если бы он не узнал горечи палочных ударов, то, разгневавшись на своих слуг и отпустив им сто или двести ударов,— одним больше, другим меньше — считал бы это ничтожным наказанием. Но я научил его понимать скорби всех убогих, немощных и простых людей, а теперь рассудите и вы, чему еще следует его выучить?
Царь выслушал и понял его дельное слово и этими словами высказанную суть, понравилось ему, и он раскаялся во всем дурном, что причинил Леону. Он обнял его и сказал:
— Что делать, сын мой, я сожалею, что язык злых людей и забота о сыне меня взволновали.
Рассказал Леон притчу:
***
НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ ШИРВАН-ШАХ
Сидел на троне Ширван-шах, несправедливый, безжалостный к людям, разоритель многих стран. Где бы он ни увидел челобитчика или нищего, тотчас же убивал его. Все царство было разорено.
Однажды он увидел челобитчика и приказал его убить. Человек этот сказал:
— Не следовало бы меня убивать, потому что мне понятен язык всех животных и птиц.
Царю это понравилось. Приняв сказанное за правду, он помиловал челобитчика, поручил его своему визирю и приказал так:
— Выучись у него сам, а потом научи меня.
Визирь взял того человека к себе. Он понимал, что тот ради спасения своей жизни выдумал, будто знает язык животных и птиц, и отпустил его.
Прошли дни. Однажды ночью Ширван-шах сидел на пиру. Вдали перекликались две совы. Царь вспомнил того человека, языковеда. Он спросил визиря:
—- А ты выучился птичьему языку у того человека?
Визирь ответил:
— Да, выучился.
Царь спросил:
— Что говорят совы?
Визирь ответил:
— У одной совы есть дочь, другая сватает ее своему сыну. Отец невесты говорит: «Если ты на смотринах не подаришь моей дочери семьсот пустошей, где были когда-то деревни, я не отдам ее». Отец жениха отвечает: «Если я подарю твоей дочери семьсот пустошей, то у меня еще шесть сыновей — что же я дам их невестам?» Отец невесты говорит: «Чего ты скупишься и сокрушаешься? Если продлятся дни Ширван-шаха, он разорит еще много деревень».
Шаху это показалось обидным, и он сказал:
— Разве я так несправедлив?
Визирь ответил:
— Так говорят совы.
После этой беседы шах стал милостивым.
***
— Подобно сему, пока жив ваш евнух, много таких дней выпадет мне на долю.
Царь сказал:
— И евнух и женщина слабодушны. Забудь об этом,
Рассказал Леон притчу:
***
РАНЕННЫЙ ЯЗЫКОМ
Побратались человек и медведь.
Человек зазвал медведя в гости и задал пир.
Медведь, уходя, простился с хозяином. Человек поцеловал медведя и приказал жене поцеловать его.
Однако, когда жена почувствовала зловонный медвежий дух, она плюнула и сказала:
— Не терплю вонючих гостей!
Медведь ушел. Некоторое время спустя человек отправился его проведать и взял с собою топор:
— Нарублю дров да притащу домой, — сказал он.
Медведь вышел его встречать, и они ласково приветствовали друг друга — каждый, как ему было свойственно. Затем медведь стал настойчиво просить человека:
— Ударь меня топором по голове, порань меня.
Человек отнекивался, медведь не отставал.
Тогда человек хватил медведя топором и поранил ему голову. Медведь ушел в лес, а человек возвратился домой.
Месяц спустя они снова встретились. Голова у медведя успела зажить, и он сказал человеку:
— Братец, рана, которую ты нанес мне топором, зажила, но не зажило сердце, раненное языком твоей жены.
***
— О царь, язык, а не что иное, убивает человека. Безвременно пораженного языком язык уже не воскресит. Рана, нанесенная языком, неисцелима.
Леон добавил:
— Пословица гласит: «Что в соседа, что в пень, только бы не в меня попала стрела». Кто посочувствует мне в том, что случилось со мною?
Царь ответил:
— Произошло это по ошибке, не вспоминай больше об этом.
И рассказал царь притчу:
Читать дальше
Читать предыдущее