22 августа 1943 года – состоялось завершающее сражение перед взятием Харькова соединениями Степного фронта:
К этому времени противник уже закончил отход из города - и тут же его заслоны на шоссе к западу от Харькова были атакованы 5-й гвардейской танковой армией генерала Ротмистрова. Нельзя не добавить - "многострадальной": сначала она неудачно вошла в Курскую Битву в районе настоящей Прохоровки:
затем, в рамках Четвёртой Битвы за Харьков, совершила тяжелейший прорыв к Золочеву, в обход Харькова с запада, в составе ударной группировки Воронежского фронта:
и с 9 августа была передана в состав Степного фронта, для выполнения той задачи, ради которой изначально создавалась: освобождения Харькова, взамен Третьей танковой армии генерала Рыбалко, погибшей в предыдущей - Третьей Битве за Харьков в так называемом Кегичёвском "котле":
Ну вот как сейчас они возродили Первую гвардейскую танковую армию - с той же целью (взятие Харькова) и всё тем же самым результатом:
Так вот, в августе 1943-го обстановка у войск Воронежского фронта в районе Золочева и западнее, в эти дни осложнилась настолько, что армию Ротмистрова пришлось возвращать обратно на Воронежский фронт - для участия в Богодуховской "Прохоровке":
и затем, вжившись в роль"пожарной команды" - в Ахтырской "Прохоровке":
Лишь начиная с 19 августа, эта армия наконец присоединилась к боям на северо-западных подступах к Харькову - усиливая 53-ю общевойсковою армию генерала Манагарова. В течение 19-22 августа она перерезала железные дороги Харьков – Золочев и Харьков – Люботин – Полтава и шоссе Харьков – Люботин. Здесь ей была уготована ещё одна "Прохоровка"-последняя.
Командующий Степным фронтом генерал Конев вспоминал потом:
Чтобы ускорить овладение Харьковом, я отдал приказ сосредоточить 5-ю гвардейскую танковую армию в районе леса южнее села Полевое. Ударом на Коротич она должна была перерезать противнику пути отхода из Харькова на запад и юго-запад. Используя наведенные ночью переправы и проходы через железнодорожную насыпь и сосредоточив свои танки на южном берегу Уды, 5-я гвардейская танковая армия перешла в наступление и охватила группировку врага в районе Харькова с запада и юго-запада, а 57-я армия – с юго-востока
.
Строго говоря, в данном сражении участвовали - как и в настоящей "Прохоровке" - только два (из трёх) корпуса 5-й гвардейской танковой армии: 18-й танковый и 5-й гвардейский механизированный. Третий корпус (29-й танковый) всё ещё оставался в боях в районе Богодухова.
Сразу же начались проблемы, отчего я и назвал эту армию "многострадальной". Выяснилось, что плацдарм для переправы танков через реку Уды не обеспечен ответственной за это 53-й общевойсковой армией. 18-й танковый корпус переправлялся под обстрелом через найденный его же разведкой брод, 15 танков застряли в заболоченных берегах, еще несколько подорвались на минах. Время было упущено, и 18-й танковый корпус начал атаку на Коротич только в 17 часов вечера 21 августа, продвинувшись до конца дня всего на 1 км. На следующий день в бой введен 5-й гвардейский механизированный корпус. В течение 22 августа шли ожесточенные бои на подступах к Коротичу, и к исходу дня этот пригород Харькова был в руках советских войск. Вперед были высланы передовые отряды... Так примерно сообщают нам советские источники.
С немецкой же стороны стороны так описывает события 19–20 августа известный историк П. Карель:
К утру 19 августа, невзирая на заградительный огонь немецкой артиллерии, танки армии Ротмистрова двинулись тремя клиньями через воронки и поля подсолнухов прямо на главную дорогу из Ахтырки в Харьков. Они атаковали и оказались на шахматной доске противотанковых и зенитных орудий. То, что несколько недель назад случилось с немецкими танковыми полками и дивизионами штурмовых орудий в Курской битве, теперь переживали советские танковые батальоны па подходах к Харькову: хорошо спланированная противотанковая оборонительная система била их в огромных количествах. Последние прорвавшиеся группы были атакованы затаившимися «Пантерами», «Тиграми» и штурмовыми орудиями, уничтожены или обращены в бегство… Но Сталин жаждал Харькова. На следующий день генерал Ротмистров изменил свою тактику. Огромным танковым клином он пошел в наступление вдоль железнодорожной линии. Бронированная армада исчезла на двухстах гектарах подсолнухов. Однако на краю этого моря подсолнухов лежали в засаде охотники – фаланги «Пантер», «Тигров» и штурмовых орудий. Между ними возвышались непреодолимые 88-мм пушки… Сто пятьдесят русских танков были разбиты на краю поля подсолнухов…
.
Это описание дополняется воспоминаниями немецкого генерала Рауса, командовавшего 11-м пехотным корпусом при обороне Харькова. Первый мощный удар по 5-й гвардейской танковой армии нанесла немецкая авиация еще в исходных районах для перехода в наступление.
Звено за звеном бомбардировщики беспрепятственно подходили к точке бомбометания и выполняли свою работу. Вскоре все деревни, занятые советскими танками, были в огне… Благодаря этому жестокому удару, нанесенному по советским войскам, было получено столь необходимое время для перегруппировки и отхода немецкого 11-го пехотного корпуса из Харькова на юго-запад
– так он описывает день 19 августа.
Касаясь событий 20 августа, Раус отмечает, что ночью советские пехотные части в нескольких местах прорвали оборону и неожиданно ворвались на артиллерийские позиции в районе Люботина. С утра вновь атаковали танки армии Ротмистрова. Немецкие «Пантеры», входившие в состав дивизии СС «Дас Райх», встретили их сильным огнем, не давая приблизиться к переднему краю обороны. Однако они в конечном итоге вклинились - и попали под огонь противотанковых и зенитных орудий 88-мм истребителей танков «Шершень» и 105-мм полевых гаубиц на самоходных лафетах, которые рассекли боевой порядок советских танков на отдельные группы, и большинство их вывели из строя. Последние группы еще пытались осуществить прорыв, когда «Тигры» и штурмовые орудия, входившие в мобильный резерв, перешли в контратаку и, нанеся советским танкистам серьезные потери, вынудили отступить.
Далее генерал Раус пишет, что 21 августа 5-я гвардейская танковая армия изменила свою тактику, нанеся удар с востока «одним глубоким клином, задействовав одновременно более сотни танков». Но уже во время движения по открытому участку вдоль железной дороги многие танки были подожжены на дальности более 3000 метров дальнобойными орудиями «Тигров» и истребителей танков «Шершень». После полудня, как только советские танки вышли из полей, они были встречены сосредоточенным огнем всех орудий «Тигров», «Пантер», истребителей танков «Шершень», штурмовых орудий, 88-мм зенитных и противотанковых орудий. Атака захлебнулась.
Следующий день, 22 августа, вопреки всем ожиданиям, прошел спокойно, но «около полуночи шум танковых двигателей в кукурузных полях возвестил о начале нового приступа. Русские решили попытаться достичь ночью то, что не удалось им днем». По свидетельству Рауса, в ночь на 22 августа на подступах к Харькову обе стороны вели встречный танковый бой:
Гул выстрелов слился воедино, на многие мили было видно ужасное зрелище, как две танковые армады сошлись в железной схватке. Постепенно битва переместилась к северу, и вспышки выстрелов появлялись все дальше и дальше от нашей линий обороны. Лишь через два или три часа тишина восстановилась и у нас в тылу… Таким образом, попытка советских войск захватить Харьков в ходе широкомасштабного ночного удара силами 5-й гвардейской танковой армии потерпела полное фиаско
.
И далее он отмечает тот факт, что командующий армией генерал Ротмистров действовал в своей излюбленной манере, как под Прохоровкой – голые танки без поддержки других родов войск (артиллерии, авиации, пехоты), без разведки и подготовки атаки – просто в лоб идут через поле на серьёзную противотанковую оборону:
Грубые ошибки со стороны русских командиров лишь отчасти являлись причиной того, что каждая из пяти предпринятых советскими войсками атак окончилась неудачей, хотя советские войска и сражались с удивительным героизмом. Меня поразил тот факт, что танковые атаки не были в достаточной мере обеспечены артиллерийским огнем и имели слабое пехотное прикрытие, что авиация русских практически не принимала участия в боях. В таких условиях нельзя было говорить ни о каком прорыве и дальнейшем развитии успеха. Я предполагал, что 5-я гвардейская танковая армия была вынуждена предпринимать преждевременные действия под сильным давлением Ставки
.
22 августа дивизия СС «Дас Райх» получила батальон новых танков «Пантера», находившийся до этого на формировании в Германии. Он был немедленно брошен в бой. Благодаря этому, немецкому командованию удалось на какое-то время стабилизировать ситуацию. Разыгралось жестокое танковое сражение. Советские танкисты 23 августа были выбиты из Коротича, передовые отряды окружены и блокированы, но продолжали оказывать ожесточенное сопротивление. Об этом моменте генерал Раус впоследствии писал:
Лишь маленький участок леса далеко позади линии фронта еще оставался в руках советской моторизованной пехоты, поддержанной несколькими танками и противотанковыми пушками. Все наши попытки отбить этот лоскуток были отражены с тяжелыми для нас потерями. Лишь атака огнеметных танков положила конец упорному сопротивлению русских, так как целый участок леса был просто сожжен дотла
.
Но, как бы там ни было, во второй половине дня 22 августа немецкие войска уже завершали отход из района Харькова. Фельдмаршал Манштейн не собирался защищать город до последнего солдата. Как он потом сам писал в мемуарах:
Угрожающе надвигалась опасность окружения армии генерала Кемпфа в районе Харькова… Я не собирался в бою за Харьков жертвовать армией. Харьков был сдан для того, чтобы высвободить силы для обоих угрожаемых флангов армии Кемпфа и предотвратить ее окружение
Подобная ситуация не очень устраивала советское командование в том смысле, что необходимо было именно уничтожить немцев, а не просто дать им уйти восвояси. Вот как об этом пишет генерал Конев:
Чтобы не дать возможности противнику уйти из-под ударов, вечером 22 августа я отдал приказ о ночном штурме Харькова. Всю ночь на 23 августа в городе шли уличные бои, полыхали пожары, слышались сильные взрывы. Воины 53, 69, 7-й гвардейской, 57-й армий и 5-й гвардейской танковой армии, проявляя мужество и отвагу, умело обходили опорные пункты противника, просачиваясь в его оборону, нападали на его гарнизоны с тыла. Шаг за шагом советские воины очищали Харьков от фашистских захватчиков.
Ворвавшиеся в город на рассвете 23 августа части 183-й стрелковой дивизии успешно продвигались по Сумской улице и первыми вышли на площадь Свободы. Воины 89-й гвардейской стрелковой дивизии по Клочковской улице вышли к зданию Госпрома и водрузили над ним Красное знамя.
К 11 часам утра 23 августа Харьков был освобождён
Кстати, есть легенда о том, что упомянутый приказ о ночном штурме Харькова генерал Конев отдал, находясь на холме в посёлке Солоницевка, где в наши дни обустроили мемориальный комплекс, так и названный «Высота Маршала Конева» (хотя на тот момент он был лишь генерал-полковником). На самом деле к Коневу эта высота имеет такое же отношение, как и, скажем, к Жукову, а на самом деле это был наблюдательный пункт 53-й армии генерала Манагарова. Руководить штурмом Харькова с этой высоты невозможно, поскольку город оттуда не видно совсем. Лишь к вечеру 23 августа Конев действительно побывал на этой высоте и сделал вывод, что нужно обходить частично освобожденный Харьков с запада и юго-запада, через Коротич на Покотиловку, Мерефу и Буды, создавая угрозу окружения для немецких частей, продолжавших удерживать Новую Баварию и другие юго-западные районы Харькова за рекой Уды.
Второй раз Конев был на этом наблюдательном пункте уже вместе с Жуковым, 25 августа 1943 г., а третий раз – 29 августа, когда немецкие войска отходили на новый рубеж обороны по реке Мжа.
Это место было слишком опасным для посещения: как и другие наблюдательные пункты 5-й гвардейской танковой и 53-й армий, оно было хорошо пристреляно немецкой артиллерией и подвергалось ударам с воздуха. Офицеры штабов здесь гибли регулярно; 22 августа 1943 г. на соседнем, более скрытном наблюдательном пункте 5-й гвардейской танковой армии погиб заместитель командующего этой армией генерал-майор Михаил Петрович Лебедь.
А в целом 5-я гвардейская армия, от которой в результате вышеописанных событий мало что осталось, была наконец выведена в резерв, и снова вернулась в действующую армию уже на том берегу Днепра, как мы расскажем в следующих публикациях. Коротич она так и не смогла взять. Везде пишут, что "овладела им 29 августа", но это как раз к тому времени, как немцы оставили окраины Харькова и промежуточный рубеж по реке Уды, отойдя на следующий промежуточный рубеж - по реке Мжа. А там и за Днепр.
Интерактивная карта боевых действий доступна по ссылке.