Как Сталин убеждал своих генералов? Боялись ли генералы Сталина, как стремятся показать либеральные историки? Боялись, отчасти, не столько Сталина, сколько решений партии в случае провала боевых операций. И всё же товарищ Сталин старался в первую голову убеждать, а не заставлять через силу выполнять его решения.
Совершенно замечательно вспоминал об этом маршал Иван Конев в шестьдесят третьем году. Речь про освобождение Сталинграда, об одной и самых тяжёлых битв Великой Отечественной.
Осенью сорок второго фашисты вошли в Сталинград. Ставка готовила масштабный план наступления, чтобы замкнуть вокруг группировки Паулюса кольцо и удавить фашистов в котле. Как все мы помним, котёл сварили на отлично. Фельдмаршал сам пришёл сдаваться, выбросив новенький маршальский жезл в походной палатке.
Но когда операция начиналась сил не хватало катастрофически. На счету была каждая дивизия. Группировки подтягивали отовсюду, где ещё сохранялись свежие войска. Эшелоны шли с Сибири и Дальнего Востока, с Урала, с Волги. И всё равно для уверенного успеха войск не хватало.
В октябре Сталин вызывает в Ставку командующих фронтами. Среди них Конев (Калининский фронт) и Жуков (Западный фронт). Тема одна – нужны резервы, позарез нужны.
Но Сталин даже тут не приказывает. Он предлагает командующим фронтами посоветоваться сколько войск они смогут выделить на помощь Сталинградской операции. Мол, не стесняйтесь, высказывайте свои соображения, товарищи.
Жуков чётко доложил, что его фронт прикрывает Москву. И от окопов до столицы меньше сотни километров. В любой момент гитлеровцы могут снова направить главный удар на город. Ни одной лишней дивизии нет.
Сталин спорить не стал. Нахмурился, спокойно набил трубку и попросил высказаться товарища Конева. Что думает об этом командующий Калининским фронтом?
Вот тут бы Коневу придержать ответ. Потому как боевой генерал и так в непростом положении. Год назад при обороне Москвы его фронт был практически разгромлен.
Под Вязьмой произошла натуральная катастрофа, когда погибли под ударами фашистов четыреста тысяч солдат. Дорога на столицу оказалась практически открытой. Есть легенда, что от неминуемого расстрела Конева тогда спасло только заступничество Жукова.
И тут прямая просьба товарища Сталина помочь дивизиями Сталинграду. Можно ли отказать? Оказалось, можно.
Конев тоже докладывает, что его фронт частично прикрывает столицу от ударов врага. И потери в битвах под Москвой крайне серьёзные. Свободных дивизий тоже нет.
Сталин спорить не стал. Побагровел, прихлопнул ладонью по столу и холодно сказал:
- Вышли вон, господа генералы.
Конев вспоминал, что сам не понял как оказались в приёмной. Что теперь будет? Да ещё эти «господа генералы». Мысли у генералов были, мягко говоря, не радостные. По законам военного времени чего угодно можно ожидать после такого.
Сталин продержал так генералов три четверти часа. После чего опять пригласили к Верховному. Сталин совершенно спокойно, как будто не было этой размолвки, будто продолжая начатый разговор, спросил:
- Ну, что надумали?
Жуков кивнул:
- Так точно, товарищ Сталин, надумали. Могу выделить пять дивизий на помощь Сталинграду.
Конев со своей стороны пообещал направить ещё три дивизии.
Тут Сталин слегка оттаял и усмехнулся:
- Вот это другое дело, товарищи. Вот такое решение я поддержу. Выполняйте.
Уже через пару месяцев товарищ Жуков станет первым маршалом Великой Отечественной. Чуть позже получит маршальское звание и товарищ Конев. Больше "господами генералами" Сталин командующих фронтами не называл.