Огромное лицо с немигающими глазами и наклеенными ресницами, которые не вызывают смех, скорее страх, на большом экране под отзывающуюся где-то под кожей музыку, которую так и хочется приписать Бетховену.
"There was me, that is Alex, and my three droogs, that is Pete, Georgie, and Dim".
Все droogs начинают вечер в баре "Корова" с коктейлем Молоко+ (плюс vel-locet or synthemesc or drencrom, нужное подчеркнуть). Там же он и заканчивается, вмещая посередине избиение вонючего старого бродяги, жестокую потасовку в бывшем казино с бандой недофашистов, гонку по проселочной дороге и развлекательное изнасилование женщины на глазах её скрученного мужа в их собственном доме.
А потом коротышка Алекс, садист и насильник, просыпается у себя дома и отпрашивается у мамы не идти в школу.
Действие романа Энтони Бёрджесса, экранизированного Стенли Кубриком в 1971 году, разворачивается в антиутопичном городе, где условное будущее уже пришло: женщины носят ярко-зелёные волосы и латексные костюмы, в интерьерах - космический минимализм, при этом на улицах и в подъездах - разруха, бардак, бюстгальтеры на перилах и мусор, без преувеличения, по колено. В каком же будущем они живут? Люди совсем недавно вылетели за пределы стратосферы и истоптали Луну, а на Земле все еще в действии теория разбитых окон. При этом тема политических махинаций с человеческими жизнями прекрасно ложится на такой фон. Это просто не искоренить.
В противовес кадрам, которые вызывают тошноту и непонимание такого упоением насилием, - музыка Людвика вана Бетховена. Удел, казалось бы, просвещенных элит, причиняет девиантному подростку счастье не меньшее, чем "сунь-вынь". Под симфонии и сонаты мы наблюдаем за жестокими драками, изнасилованиями и, в конечном счете, попыткой самоубийства. Никто уже не узнает, что хотел донести Бетховен своей музыкой, но есть в этом выборе саундтрека к книге и фильму намеренный оксюморон.
Нетрудно предположить, что главного героя ждёт тюрьма. Перипетии за престол в маленьком королевстве малолетних социопатов доводят до того, что Алекса судят за убийство. Судят вполне справедливо, не учитывая того факта, что за все преступления, с искренним наслаждением совершенные грозой города N, ему светило бы больше четырнадцати лет. Тем не менее Алекс - за решеткой, читает библию, воображая себя палачом Христа, и грезит о свободе. И готов на всё, чтобы доказать - он перевоспитался.
Впрочем, у правительства другие планы по перевоспитанию преступников. Добровольцу Алексу, как собаке Павлова, прививают простой рефлекс: насилие - это плохо. Раскрыв глаза железным прибором - визитной карточкой фильма, - герой с удовольствием смотрит на большом экране старое доброе ультранасилие: драки, кадры из концлагерей, изнасилование. При этом в его организме уже властвует препарат, который, по описанию, даёт почувствовать то, что ощущают люди перед смертью. Две недели экспериментов дают результат. Алекс готов лизать ботинок обидчика вместо того, чтобы дать ему сдачи.
"Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?" - один из главных смыслов проговаривается прямым текстом. И лучше еще одной цитаты "Если человек не может сделать свой собственный нравственный выбор, он перестаёт быть человеком" и не описать причину этого чувства жалости к убийце, от чьего лица ведется вполне остроумное повествование, который вдруг после освобождения оказывается никому ненужным: ни родителям, ни друзьям, ни государству. Он теперь не сможет причинить физического зла. Но отмыты ли его мысли? И, главное, выбирал ли он такой путь?
Выбор Алекса, его свобода, заключаются в возможности идти против режимного мира, но не делать его лучше, а творить насилие. В этом главное отличие антиутопии "Заводной апельсин" от, например, "1984" или "Мы". А вот заслуживает ли даже антигерой такого негуманного лишения выбора? Берджесс и Кубрик по-разному отвечают на этот вопрос.
Чтобы доказать, что человек в силах и в праве делать выбор самостоятельно, Энтони Бёрджесс даёт своему герою шанс встать на путь нормальности, потому что он сам так захотел. Стенли Кубрик же показывает, что человек не меняется, даже физическое вмешательство не в силах этого сделать, и оставляет Алекса купаться в своих жестоких фантазиях.